Все не случайно

— Не бойтесь, я не заразный, — смотрю на мужика с бабой, которые брезгливо меня разглядывают. — И я не бомж пропитоха, но спасибо за помощь, — сжимаю кровоточащую ладонь и нажимаю на домофон. — Хоть бы был дома.

— Кто? — раздается голос из домофона.

— Конь в пальто, — начинаю в голос смеяться. — А я и вправду в пальто. Открывай, Самарский. Я с подарком, хотя уже нет.

Без лишних слов Олег открывает дверь, и я поднимаюсь на лифте на седьмой этаж, рассматривая в зеркале свою отечную морду. Перевожу взгляд на пол, на котором красуются капли крови.

— Да уж. Ты что подрался?

— Нет, навернулся на лестнице и вискарь разбил. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь выпить?

— Иди сюда, — дергает меня за здоровую руку и затягивает в прихожую. — Ну и на хрена ты так надрался?! Ты на машине?

— Да, — стягивает с меня пальто. — Прекрати, я сам.

— Максим, что ты вообще творишь?! — кидаю пальто на пол. — Мы же уже сотни раз обсуждали, что это все поправимо! Подумаешь, деньги потеряли, не нищие же! Что ты как сопля расклеился?! Иди в ванную и промой ладонь.

В любой другой ситуации я бы заехал ему в нос, ненавижу, когда мной командуют, но тут с сожалением признаю, что он прав. Еле волоча ноги иду в ванную. Разжимаю руку и начинаю смывать кровь, которая совершенно не хочет останавливаться. Обматываю полотенцем кровоточащую руку, а здоровой рукой ополаскиваю лицо. Помогает мне это хреново, а точнее никак.

— Пойдем, обработаем тебе руку. Хватит уже сопли на кулак наматывать.

— Давай здесь, там еще пол заляпаю. Кровь не останавливается, видимо, кусок стекла был большой, — Олег уходит, но через мгновение возвращается с бинтом и какими-то флаконами.

— Не пойму, мы уже несколько раз это проговаривали, вчера мне казалось, что эту новость ты принял вполне себе нормально, сейчас что случилось?

— Ай! Перекись на открытую рану?! Это такой я тебе друг?!

— Лучше замолкни.

— Ты удивишься, но я впервые совсем не переживаю по поводу потерянных денег. Нет, хреново, конечно, но жить можно.

— Тогда чего не просыхаешь? Это перебор, Островский, понимаешь? Перебор.

— Понимаю, а поделать ничего не могу. Наташа ушла от меня первого января, оставив записку, пока я спал.