Марш обреченных

Перепрофилирование предприятий военно-промышленного комплекса, переоборудование и распродажа излишков военной техники, в общем, сплошь общественно-полезный труд.

– Не темни. Выкладывай, что ты там нарыл.

– Рыть придется вам. А я почуял запах, – водит перед моим носом своими изящными пальцами капитан Бирюков.

– Запах чего? – словно не замечая этого, интересуюсь я.

– Больших денег. Одно из главных достижений наших подследственных – это перевод в мирное русло Тенешевского танкоремонтного завода. Ныне такового уже не существует.

Есть автосервисное предприятие и механический завод. Причем, в отличии от многих предприятий, ныне простаивающих, эти работают полным ходом. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю. Если удастся доказать, что завод по-прежнему продолжает заниматься танками, то похоже, что Горелов-сын пошел по стопам своего отца, и мы нащупали один из каналов массовой торговли оружием.

– Заметь, пока что это все только предположения. Никакого документального подтверждения наших домыслов пока не существует.

– У нас не существует, – поправил я.

– Да, – охотно согласился Слава. – Пока мы имеем только место, где следует копать. Дальше – действовать вам, – он замолчал, задумчиво глядя на мигающий экран телевизора. – Ладно. У тебя-то, что хорошего?

– Смотря что считать хорошим? У меня всплыл генерал Банников.

– Банников? Генерал-лейтенант, заместитель директора конторы? Депутат и президентский советник? – моментально выдал информацию капитан Бирюков, носивший, кажется, в голове все доступные сведения о сильных мира сего.

 – Занятно, занятно. В гореловской записной книжке его нет. Но это ещё ничего не значит."

"– Господа офицеры! – раздался из кухни насмешливый голос шофера, телохранителя и переводчика – майора Пластуна. – Если вы соблаговолите оторваться от своих изысканий, то я вам докладываю, что поздний ужин готов. Или, скорее, ранний завтрак, – поглядев на часы, добавил он.

Глава 8

Итак, пришло время подвести предварительные итоги. «Осмотреться по бортам», – как говаривал наш комбат.

Прошло пять суток со дня смерти генерала Рыбакова, а наши успехи, если не считать «жертв» со стороны противника, были весьма посредственными. То, что самоубийство Николая Михайловича – чистейшей воды фикция, стало понятно с самого начала. Казалось очевидным и «авторство» рокового выстрела, впрочем, как и то, что заказчик или заказчики продолжали интересоваться нами. А почему, собственно, нами? Это не факт. Очередное предположение.