Марш обреченных

Бороздитель пучин явно пьян, что, впрочем, не мешает ему играть в карты. Ума не приложу, как подобное вообще возможно? Когда туз пятеркой кажется – не больно-то поиграешь.

– Вы мсье Федерик? – уточняю я, подходя к карточному столу. – Капитан «Леди Белинды»?

– Федерик Миле к вашим услугам, мсье. – Мореход кладет карты на стол рубашкой вверх и обращает ко мне взгляд мутный, как иллюминаторы затонувшего парохода.

– Я с другом уже битый час жду вас на яхте.

– Гастон сказал, что клиент будет в полночь, – задумываясь на минуту, произносит он.

Гастон? Ну да, конечно. Не звался же здесь Яковлев по имени-отчеству.

– Уже первый час ночи, – сообщаю я.

– Сейчас доиграю и пойдем, – пытается отделаться от меня капитан.

– Отставить!

– Э-э, мсье, – пытается возразить его партнер. – Не мешайте игре! Вам же ясно сказано…

Договорить он не успевает. Я с радостью опускаю руку ему на плечо, и слова останавливаются у него в горле, подобно яхте, застигнутой штилем. Всякий, кому доводилось видеть, как подобным ударом ломается кирпич, без труда поймет почему.

– Я сказал: все!

Возражений больше нет. Многолюдные потасовки в таких случаях – это из области легенд и мифов Голливуда.

Вскоре мы уже бредем по пирсу, причем нашего капитана покачивает в такт волнам, что безусловно выдает в нем бывалого морского волка. Я гляжу по направлению яхты и вижу, что нас уже встречают. Мы подходим ближе и мне на какое-то мгновение кажется, что один из нас, приближающихся к «Леди Белинде», – глава государства.

Правда, очень маленького. Ибо если Валеру можно причислить к роте почетного караула, то человека, стоящего рядом с ним я неоднократно наблюдал по телевизору в узком кругу «встречающих у трапа самолета». Значит, вот какое высокопосаженное лицо нам предстоит конвоировать. Между тем, высокопосаженое лицо продолжает пристально рассматривать мой светлый образ, словно сверяя его с ранее выданной фотографией. Явное сходство черт настраивает его на благодушные мысли, однако, во избежание дальнейших расспросов, я беру инициативу в свои руки. "

"– Когда мы может отправляться? – спрашивает Принципал, глядя на бедственное положение шкипера.

Французский язык его оставляет желать лучшего, судя же по тому, что он предпочитает общаться с нами на чужом для него языке, он всерьез принимает нас за французов. Скорее всего, все то время, пока я путешествовал по Ницце, майор Пластун ломал здесь Ваньку, изображая полное отсутствие знаний русского. Оно и правильно.