Марш обреченных

Мы идем служебным ходом, и я сам себе улыбаюсь при мысли, что быть может в каких-либо очередных хрониках будет числиться, что сего дня, года такого-то генерал-майор Баландин Б.А. проводил на борт самолета, совершающего международный рейс Москва-Ницца двух неизвестных, судя по списку пассажиров Александра Лукина и Валерия Пластуна.

Видимо, именно этим путем, зимой девяносто первого, вел к трапу самолета именитого гостя Председателя КГБ полковник Баландин. Для пущей достоверности не хватает бронированного «ЗИЛа-117» на заснеженной дороге у аэропорта, да подполковника Яковлева.

Пожелав счастливого пути, Борис Афанасьевич со товарищи удаляется, и миловидная стюардесса у трапа с дежурной улыбкой на устах, призывает нас занять свои места. Это уж всенепременно.

Самолет начинает медленно двигаться, и я, открыв кейс, любуюсь его содержимым. Жалко, конечно, но что делать, обойдусь в полете без «Трех Мушкетеров».

«Дамы и господа, – доносится до нас хорошо поставленный голос бортпроводницы.

Текст её сольного выступления я уже слышал и, честно говоря, он мне не интересен, поэтому, покуда остальные пассажиры выслушивают ценные сведения о длительности полета и личных качествах пилота первого класса, я вытаскиваю из ячейки сотовый телефон и набираю номер Птахи.

– Алло, – слышится её грудной контральто из говорящей трубки. – Вас слушают.

– Анечка, это я.

– А, Саша! Привет! Куда ты запропастился?

Куда я запропастился? Честно сказать, я и сам точно не знаю, куда. Спустя час после того, как моя прелестная подруга картинно продефилировала мимо микроавтобуса у станции метро «Бабушкинская», я докладывался на Лубянке о прибытии в распоряжение генерала Баландина. А ещё спустя час ехал в неизвестном мне направлении в наглухо зашторенной служебной машине. Одно могу сказать точно, что база, на которую нас доставили, находилась на берегу озера, или скорее водохранилища, по водной глади которого мы устраивали гонки на мощных скоростных катерах.

Уловив паузу, Анна печально вздыхает.

– Понятно. Работа. Заграница не знает покоя.

– Горелов больше не появлялся? – спрашиваю я, чтобы поменять тему.

– Шутишь?! Звонил, цветы, между прочим, в отличии от некоторых, прислал. А с букетом перстенек – штуки эдак на три.