Марш обреченных

То есть можно, конечно, засунуть голову в песок, сказать, что ничего не было, и поставить крест на деле своего отца. Вытоптать память о нем. Теоретически можно. Но чтобы боец Софринской бригады, чтобы сын офицера, чтобы, наконец, Георгий Сухорук, каким я его успел узнать, пошел на это… Невозможно, потому что невозможно никогда! Значит, надо ждать! Подождем. Времени у Сухорука не много, тянуть с ответом он будет вряд ли.

Итак. Что у нас ещё на сегодня? Первым делом, звякнуть Славе в «детский сад» и порадовать нашими успехами.

Опять же, предупредить о возможном звонке младшего сержанта Сухорука. Дальше рулим в сторону Птахиного отца. Интересно, чем он нас решил порадовать? Ну, и гвоздь нашей сегодняшней программы – визит к генералу Банникову, будь он трижды неладен. Хорошо бы, кстати, спросить у него, кто такой этот самый господин Баландин. Конечно, навряд ли это будет кстати, но отчего бы не помечтать?

Занятый подобными размышлениями, я дохожу до стоянки, где мирно пасется моя «Шкода».

Идти сюда, конечно, далековато, зато нет необходимости опасаться, что какой-нибудь очередной бдительный пенсионер с собачкой внезапно вспомнит, что эта самая машина вчера на ночь глядя дежурила неподалеку от рыбаковского дома.

В дорогу, господин майор. Отечество ждет от вас подвига и, не мигая, смотрит вам в след широко открытыми от ужаса глазами. Времени ещё предостаточно, поэтому необходимости гнать машину, вызывая праведный гнев работников госавтоинспекции, нет. Я кручусь по городу, в который раз отрабатывая для себя возможные пути отрыва от хвоста.

Заниматься время от времени подобной практикой уже давно вошло у меня в привычку. После случая в Амстердаме, когда намеченная для отхода трасса оказалась перекрыта из-за каких-то дорожных работ, подобные прогулки составляют едва ли не большую часть наезженного мною километража.

* * *Все! Время, отведенное под экскурсию по столице, вышло, и пора мчать за материалами полковника Потапова. Посмотрим, чем удружила нам родная милиция.

На встречу у нас получится самое большее – минут тридцать. Потом – на Лубянку. А то, глядишь, иссохнет от печали господин генерал – лейтенант, высматривая меня из окна своего кабинета.

Птаха ждет меня на углу, возле управления. Что ж, это к лучшему. Меньше лишних глаз.

– Привет, Сашенька. – Она усаживается на сидение рядом со мной и смахивает со лба непослушную рыжую прядь. – Весь в трудах?

– Как обычно, солнышко. – Я широко развожу руками.