Марш обреченных

Дождавшись, когда боевая собака римских легионов оккупирует «пиршественную залу», мы с Натальей выходим во двор.

– Чудесная ночь, – тихо произносит Ната.

Ночь действительно хороша. Видимо она входит в каверзные планы моей рыжекудрой подруги. Быть может даже полная луна, подглядывающая за нами – её сообщница.

– Погуляем? – как-то по-детски наивно спрашиваю я, опасаясь получить в лицо порцию звонкого девичьего смеха. Отчего, спрашивается, не смеяться, когда у тебя такие красивые зубы?

– Погуляем, – охотно соглашается Натали, давая мне руку.

Мы идем по тропинке в ближайшую рощу. Видимо березы испокон веку призваны служить заставкой для начинающегося романа.

– Так и будете молчать? – спрашивает моя очаровательная спутница. Действительно, глупо получается. Идем, идем и не слова. Привычка двигаться по лесу тихо, опасаясь возможных засад, снайперов и мин-ловушек.

– Да, простите, задумался, – улыбаюсь я и подношу её руку к губам, пытаясь как-то загладить неловкость.

– О чем, если не секрет?

– Да как сказать? Понимаешь, Наташенька, странная ситуация получается. Всю жизнь вроде бы делом занимался, а сейчас вот в тираж вышел. Не нужна стала наша работа. Следовательно, нас всех за борт. Спасайся кто может… – внезапно для самого себя начинаю откровенничать я.

– Ну, за вас то я не беспокоюсь. Такой человек, как вы, всегда найдет себе занятие!

– Наташенька, давай на ты.

– Давай, – произносит она, придвигаясь поближе. – Что-то прохладно.

Снимаю джинсовку и накидываю ей на плечи. Моя спутница благодарно улыбается и я замечаю как глаза её слегка расширяются. Ну, конечно! Кобура у меня под мышкой. Этот почти непременный элемент костюма настоящего мужчины все ещё шокирует отдельных очаровательных девиц, даже в Москве. Впрочем, я же не выдавал себя за телемастера? Мне пистолет по штату полагается.

– Настоящий? – шепчет она.

– Само собой. Мне газовый не положен.

Вообще то «Глок-27» тоже никак не может быть отнесен к табельному оружию, но столь юной прелестной особе позволительно не знать таких подробностей. Тем более специфика нашей деятельности допускает применение любого оружия, кроме табельного. Исключая, разве что, Калашников, которого во всем мире валом.