Марш обреченных

До понедельника ещё некоторое время есть, до панихиды у начальства тоже. В двух словах, что там с этим Мухамедшиным.

– В двух вряд ли получится, но попробую. В общем так, боевой офицер, классный танкист. В Афгане – капитан. За Панджшер удостоен Красной Звезды и очередного звания. В восемьдесят восьмом – Западная Группа Войск, начштаба танковой бригады, подполковник. Дальше есть одна занятная деталь. Он командует полком, который в конце восемьдесят восьмого – начале восемьдесят девятого получает на вооружение танки Т-80.

Мухамедшин производится в полковники, сержанты-командиры танков одевают погоны прапорщиков.

– Курьез, конечно, но в чем интересность факта? Никакого криминала я пока не замечаю.

– Побойся Бога, командир. Со стороны полковника Мухамедшина, во всяком случае, никакого криминала не заметно. Вполне достойный путь боевого офицера.

– Так что же?

– Дело совсем в другом, – медленно произносит капитан Бирюков, словно перепроверяя в уме логику своих размышлений. – Двумя годами до того, даже, пожалуй, меньше, канцлер Коль и Горби встречаются и принципиально договариваются об объединении Германии и выводе войск из ГДР.

Было такое?

– Было.

– Тогда ответь мне пожалуйста, зачем затевать чехарду с перевооружением, зачем вводить новую технику, когда ты обираешься выводить войска?

– Вопрос конечно интересный, – произношу я голосом «заслуженного немца». – Наверняка у тебя уже и ответ готов.

– Ну не то, чтобы готов, но кое-какие наметки есть.

– Давай, рассказывай!

– Хорошо, слушайте. Это пока предварительные наметки.

Если у кого из вас есть дополнительный фактаж, выкладывайте на гора. Посмотрите, какая забавная цепочка выстраивается. Я тут просматривал компьютерную версию журнала «Шпигель» и наткнулся на слова, которые поначалу привели меня в состояние глубокого шока. Цитирую дословно, чтобы вы вполне могли оценить великолепие изложения.

– Слава, лучше вкратце, своими словами. Времени маловато осталось, – прерываю я начавшееся было обильное цитирование."

"– Ладно, – с некоторым разочарованием в голосе произносит Бирюков.

Страсть к декламированию у него неистребима. Слава Богу, это, пожалуй, самый тяжкий из его недостатков. – В общем жалуется бывший офицер-танкист гедеэровской армии, оставшийся без работы в результате устроенного там погрома. Говорит он следующее: «Освоение танка „Леопард“ на курсах переподготовки в Кобленце не составило никакого труда.»

– Охотно верю, – хмыкает Валера, – этим ребятам палец в рот не клади. Я с ними встречался.