Марш обреченных

Что дальше? – прерываю я его. Смысл фокуса мне совершенно ясен.

– Дальше – больше. Выпил с диспетчером железнодорожной станции Тенишево бутылку водяры и выяснил, что с 1987 по сей день никакого спада в поставках техники на завод не было. Разве что сезонные колебания.

– Ну это в общем то понятно. Армия сокращается, количество локальных конфликтов растет… – подкидываю я дрова в пламень его красноречия.

– Командир. Твои рассуждения логичны, но не правильны. А все по тому, что ты не знаешь ещё одного маленького фактика, который стоил мне литра дрянного самогона и больной печени в будущем.

– Выкладывай, что ты там отыскал.

– Сущую мелочь. Энергопотребление завода за этот срок снизилось почти в три раза. Вот так-то, – он завершает фразу и глядит на меня, любуясь произведенным эффектом.

– То есть ты хочешь сказать, что либо там используют какую-то новую технологию, позволяющую снизить энергозатраты…

– Ага! Они поставили вечный двигатель от списанного велосипеда. Не будь дураком! – хмыкает Валера.

– Для чего? – настороженно спрашиваю я., понимая, что близок к разгадке.

– Не глупи, Саша. Для танков. Я застал на заводе целый состав с танками. И что ты думаешь, там под брезентом на платформе?! – Пластун секунду помолчал. – Т-80 и Т-72!

– Вот даже как? – негромко поизношу я, вспоминая недавнюю встречу с офицерам – танкистами и их исчезнувшие «восьмидесятки».

– Именно так. Машины новые. Муха на них не пикировала, и никаких поползновений выгружать боевую технику на заводе не предпринимается. Это лишь точка транзита!

– Может, ты также знаешь, где конец этого маршрута? – думая о своем, спрашиваю я.

– Знаю. Думаю не стоит говорить, что информация о нем также дорого обошлась моей печени. Что самое противное, о конечной точке мы знали с самого начала.

– Не понял, объяснись.

– Все очень просто. Помнишь запись в органайзере Горелова о Учкудуке – трех колодцах.

Это уж точно. И маршруты другие, и поставщики. Что Горелов? Не ноль, конечно. Но лишь одна из тысячи пиявок, тянущих кровь из жил нашей армии и оплачивающих свои ананасы и рябчики этой самой кровью.