Маньяк Гуревич

А через полчаса – куранты, петарды и праздничные вопли; на станции девушки уже настрогали салат и сейчас, поди, открывают бутылку «шампани» – проводить прожитый в трудах и дежурствах год. И это значит, коллеги его просто растащат на органы. Да ведь делать нечего!

Гуревич звонит диспетчеру, объясняет ситуацию. «Лично я тебе не завидую, – говорит тот, – … ну, ладно. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Посылаю неврологическую».

И минут через пятнадцать, в течение которых Гуревич мечется по квартире, сдирая с кровати одеяла, хватая подушки, укутывая и пристраивая поудобней бедную женщину, приезжает бригада, врач, фельдшер.

Однако смотрит сам… да, зрачки разные, деться некуда, инсульт. Теперь: старуху надо как-то стаскивать вниз и везти в больницу.

Сообща, втроём они вытягивают из ванны грузную старую женщину, чем-то обтирают её, оборачивают, чем-то укрывают… Расстилают на полу сложенное одеяло, подтаскивают, укладывают, наматывают на кулаки концы, поднимают и тащат, пыхтя, из квартиры под соответствующие восклицания.

А на лестничной клетке стоят соседки с праздничными бокалами в руках, переживают, охают и провожают процессию круглыми от ужаса глазами. «Да, – говорит им галантный Гуревич, – и такое бывает… С Новым годом, девочки!»

А у него ботинки мокрые и – чёрт бы их взял – скользят на стёртых временем пологих ступенях.

…Никогда не стоит устраивать себе баню в нормальной городской ванной, наставлял впоследствии Гуревич своих пожилых пациентов. При известных обстоятельствах запросто можно сомлеть. Люди и не в таких водоёмах топли по недоразумению.

Но всё это было годы спустя, и в другой стране, где потребность в высоких температурах у населения сильно снижена и вообще не является яркой чертой национального характера."

"А старуха та – ничего, выжила и даже не сильно ушиблась. Наоборот, от встряски и холода очнулась и очень удивилась, обнаружив себя в центре мужского новогоднего оживления. Глаз подобрали, помыли, вставили на место.