Маньяк Гуревич

Почему фантазии писателя рождают великие произведения литературы, а фантазии сумасшедшего могут взорвать атомную электростанцию? И хотя психиатр получает надбавку к зарплате и имеет двухмесячный отпуск, надо помнить, как легко потеряться в этом лабиринте и как чертовски легко поменяться местами с пациентом.

* * *"

"Например, с той же бригадой случилась ещё одна поучительная история. Но уже не трагическая, а смешная. Хотя с чьего насеста глянуть…

Пришёл к ним новый водитель, тоже демобилизованный из пятого круга ада.

Ну ездят они, ездят по вызовам, и стоит ли говорить, насколько опасна и тяжела эта специфическая область работы скорой. Водитель, Артём его звали, оказался конфликтным типом, а хуже этого в нашем деле не бывает. В бригаде надо дружить, особенно в такой сложной бригаде, когда каждый должен быть начеку и страховать товарища.

И как-то зацепились они с доктором языками до жёсткой ссоры. Вернее, водитель совсем оборзел – сидит, разглагольствует: «Вы тут развалились, пальчиком мне указываете, а я весь день баранку кручу. У меня – напряжение, настоящая работа. Вам только языком молоть».

Врач, тот самый интеллигентный-пьющий Николай Бенедиктыч Синяков, молча сидел и слушал.

И тогда доктор негромко так говорит:

– Я бы не советовал тебе ссориться с психиатрами.

– А хули ты мне сделаешь! – отвечает тот, не оборачиваясь. Доктор улыбнулся и промолчал.

Привозят они пациента в больницу, доктор сопровождает больного в приёмный покой, а бригада в машине сидит, ждёт: скоро ехать на обеденный перерыв.

Николай же Бенедиктыч сдал больного чин-чинарем и невзначай так говорит дежурному врачу:

– Доктор, знаете, мне кажется, с нашим водителем что-то неладное.

– Конечно, коллега, – отзывается тот. – Присылайте вашего водителя, глянем, что с ним.

Врач возвращается к машине, где сидят и уже матерятся от нетерпения трое голодных бугаёв, и говорит водителю:

– Артём, там у доктора Творожникова в «жигуленке» что-то с карбюратором приключилось.