Маньяк Гуревич

Приехали они, надо сказать, вовремя: председатель, мощный грузный мужик, уже синий был. Говорили – умница, толковый хозяйственник. Так ведь эта наша отечественная беда в ногу идёт с любым умом и талантом. Всю ночь они возились с мычащей бессознательной тушей: капельница, мочегонное, глюкоза, витамины, седативные препараты… весь, что называется, прейскурант, – пока туша не стала медленно превращаться в человека. Гуревич думал – придётся здесь навеки поселиться, думал, что в ближайшие два дня не увидит ни Кати, ни Мишки, который за полтора месяца своей жизни успел стать абсолютным центром вселенной доктора Гуревича.

– Глаша? – умоляюще прошептал председатель, повернув на подушке голову туда, где всю ночь бессменно стояла над ним жена. – Сигаретку? – видимо, дома был запрет на курение, а начальством, даже в данную медикаментозную страду, была исключительно супруга. Жена сурово кивнула, председателю вставили в рот прикуренную сигарету, он жадно и упоённо вдохнул…

Ещё часа через полтора бригада скорой стала собираться-складываться в намерении покинуть поместье совхозного барина.

– Ни-ни-ни! – заявила Глафира Николаевна. – Я вас так не отпущу, ребята. Вон на веранде стол к завтраку накрыт.

На застеклённой, добротно утеплённой веранде с четырьмя раскидистыми фикусами по углам, на праздничной желто-синей скатерти уже пыхтел самовар, были расставлены чашки-блюдца, а на тарелках такие версали громоздились, что ребята застыли: по нынешним временам это зрелище само по себе сгодилось бы в качестве культурного мероприятия, презентации выставки, например.

– Выпить по известным обстоятельствам не ставлю, – понизив голос, сказала эта властная женщина, – но чай-кофе к вашим услугам. Голодными не уйдёте.

Да уж, одного взгляда на этот стол было достаточно, чтобы поверить в роль личности в истории.

Этот талантливый человек, помимо прочего, организовал в совхозе собственную пекарню, которая развозила продукцию, как выразился он сам, «во все стороны света».