Мама на спор для дочки миллиардера

Я ставлю Тоську впереди себя, беру под мышку ее маленький самокат без электроники и догоняю Дарью.

– Там впереди есть квадратная площадка среди сосен, – рассказываю гостье, – мы обычно доезжаем туда с ветерком, там Тоська катается сама. А мы пока сможем… подышать.

Говоря последнее слово, смотрю на губы девушки. Та тут же их поджимает.

– Отличный план.

Дарье явно по душе чудо техники. Я купил самокаты, когда детский психолог рекомендовал больше играть с дочкой. Ну не в куклы же мне с ней резаться? Приобрел несколько вариантов, не знал, какой будет удобнее.

– Папа! – Тосик с недоуменным видом дергает меня за футболку. – Поехали!

Мелочь сама забирается на самокат, и мы мчимся за стройной фигуркой впереди. Странно, я иногда думал, как приведу домой женщину. И плохо себе представлял общение втроем с ней и дочкой – прогулки, вечера, обеды. А Дашка вписалась в наши будни вот так просто.

Впрочем «привел домой» в случае Дарьи громко сказано. Хоть по факту я именно это и сделал. Но девушка уже скоро напоминает мне о разнице между фантазиями и реальностью. Как только мы доезжаем, и Тося уносится на своем «драндулете», Дарья начинает разговор.

– Это ты звонил мне на работу?

Хм, мы снова на «ты».

– Да, ты ведь сама знаешь.

Мы оставили средства передвижения и просто стоим в метре друг от друга. Даша заводит руки за спину, прикусывает губу.

– Я ничего не знаю, Роман, – отвечает она, – мне только лишь сказали, мою трудовую доставят, куда следует. Надеюсь, ты хотя бы дал адрес особняка, а не своего офиса?

Выдыхаю. Что же, придется объясняться.

– Ты как-то произносила название своей компании, – смотрю в темно-карие глаза, – а когда мы заключили пари, я решил уладить твои дела там.

– Я сама бы уволилась!

Даша строжится, а мне ее эмоциональный тон дает надежду. Разминаю плечи, объясняю.

– Тебе пришлось бы тащиться несколько часов от особняка до компании и обратно.

Чуть выше переносицы мне прилетает пара молний из темных глаз.

– Ты мог спросить, нужна ли помощь! И не командовать. Я не твоя подчиненная, – она щурится, – и вообще я бы хотела, чтобы ты обо всем мне говорил…

Она вдруг запинается, опускает голову. Трет ладони перед собой.