Магия чистых душ 2

Вот же тупарье! Ничему их чужой опыт не научил! Неужели не поняли, что не надо было стрелять, надо было по-тихому все! Те, кто стрелял, в зависимости от своей меткости, сейчас валялись на поляне, добавляя кошмара в предыдущую картину — те, у кого с меткостью было хорошо, лежали вполне себе неподвижно, а те, кто стреляли похуже, катались по снегу, зажимая раны и брызгая на снег кровью. А мальчишки не было. Нигде, ни среди живых, ни среди мертвых. А промахнуться не могли, тем более при такой интенсивности стрельбы… Худой вернулся назад, к самой кромке чащи, которую видели все.

Сейчас и он уже видел дальнейшее едва-едва, как бы покрытое плотной дымкой. Вот пацан побежал, его следы четко выделяются на снегу, потом они резко обрываются, как и следы протекторов машины. Постояв ещё немного и ничего более не увидев, он вновь пошел к машине. Местный мелкий бригадир, которого его братва уважительно называла шеф, тоже решил выслужиться, но стрелком был неважным. Поэтому сейчас сидел на снегу, зажимая рану на ноге руками и что-то орал на не принявших участие в стрельбе, и поэтому целых, подчинённых братков. Остановившись рядом с ним, Потапов сказал.

— Я в город. Наведи здесь порядок. Чтобы никаких следов…

Погрузившись в теплое, сухое нутро комфортного автомобиля, махнул рукой водителю, и машина двинулась в город. Худой напряжённо размышлял — что же это было там, на поляне, военные забавы или что похуже? Куда он влез и что может лично с ним случиться из-за этого?

Себя Худой всегда любил, даже когда ещё не был Худым, а просто Валеркой… пожалуй, это был единственный человек, которого любил — это он сам.

Любил, поэтому из кожи вон лез, создавая себе, любимому, достаток, комфорт, уют. После того, как узнал о своем неутешительном диагнозе, он все поставил на карту, пытаясь сохранить себе жизнь. Вначале обследование в лучших клиниках страны. Когда диагноз подтвердили в десятке клиник, начались лихорадочные разъезды по миру, в поисках чудодейственных препаратов и методов лечения. Швейцария, Германия — там всего лишь перевели болезнь из острой стадии в хроническую форму. США, Франция — помогали оставаться пока на этой стадии. Но Худой чувствовал, как тикают его часы, как утекает его время, словно песок сквозь пальцы… Наконец, в Израиле ему предложили пересадку костного мозга от единокровного, близкого родственника. Но братьев, сестер у Худого никогда не было, своих детей тоже не было. Не считал нужным обременять себя заботой о ком-то ещё.