Магическая сделка

И сорвалась на крик: — ЭТО ЖЕ БЫЛ ВАШ ОТЕЦ! Как вы могли?!

Воронир пошатнулся, что было бы вовсе не удивительно после того, какое заклинание он использовал… Но я ошиблась — никакой слабости он не испытывал, на него, судя по расширившимся, практически затопившим радужку зрачкам, окончательно нашло безумие.

— Это все ты! — вдруг прорычал магистр.

Его глаза лихорадочно заметались по кабинету, руки затряслись.

— Это ты! Драконье отродье! Ты ворвалась в кабинет и напала на старика! Я просто не успел ничего сделать! И не смог бы! Ты — сердце дракона, ты защищена их магией!

И он метнулся к двери, явно собираясь призвать на помощь… но уже в следующее мгновение остановился, так и не схватившись за дверную ручку, что могло закончиться полным обрушением обуглившегося дерева.

Воронир принял удар молча, отодвинувшись от двери, развернулся к останкам своего отца. От них оставался лишь обтянутый кожей скелет — яд призрачных змей уничтожает ткани, все, что остается, — одни кости. Магистр с бесстрастной деловитостью осмотрел труп, протянул ладонь и сжег и мягкий уютный диван, и нашедшего на нем смерть магистра Валентайна.

Без жалости, без сожалений, без угрызений совести.

И вдруг, неестественно резко повернув голову ко мне, спросил с полубезумными нотками в голосе:

— Осуждаешь?

Осуждала.

— Он был плохим отцом, — решил почему-то оповестить меня Воронир.

— Вы говорите это сироте, готовой отдать все на свете, лишь бы ее родители были живы, — произнесла я.

Магистр дернул плечом, словно отгоняя назойливую муху, и удовлетворенно сказал:

— Теперь мы оба сироты.

А затем, развернувшись ко мне всем телом, вдруг как-то даже угрожающе произнес:

— Ты девственница.

Не то чтобы это было неправдой, но мне очень не понравилось то, как маг это сказал, особенно в свете рассказанного Ирэнарном… Правда, о научных изысканиях убитого им отца Воронир явно не знал, иначе не заявил бы:

— Ты девственница! Если бы отец был прав и брак бы действительно состоялся не по твоей воле, ты бы сейчас так свободно не сидела… Тебе было бы больно.