Мачеха для сына босса

Может, она не мне? Я снова повернулась к двери.

- Ты встречаешься здесь с Латуниным?

Фамилия сразу поставила всё на места. Я посмотрела на собеседницу.

- А вы кто? – я не спешила открывать перед ней душу. – Откуда такие вопросы?

Женщина поджала губы, оглядела меня с ног до головы.

- Меня зовут Марьяна, и еще недавно я была на твоем месте. Любопытство пригнало меня в этот дом, и вижу – не зря. Давай пройдем в квартиру и поговорим?

Я пожалела, что не успела войти одна. Стоит сейчас открыть дверь, и гостья ломанется внутрь.

- Нет, - твердо отсекла я ее попытку, - домой я зайду одна.

Я решила испробовать, подействуют ли на нее слова.

- Домой?! – она расхохоталась. – Не думаю, что Влад так быстро продал квадратные метры. А значит, хозяин тут он. Понимаю твою реакцию, но я пришла с добром. С Латунина ты ничего не поимеешь.

- Я не собираюсь с него что-то иметь. Дайте пройти.

Женщина уже подошла вплотную к дверям."

"- Ты беременна? От него? Пойми, мы встречались с ним не один год, и я почти его дожала.

У меня против воли распахнулись глаза. Что она несет? Судя по всему, у этой женщины были отношения с Владом и далеко идущие планы… Или до сих пор есть?

- Мы виделись с ним сегодня, - фраза прилетела ко мне словно пощечина, - он не сказал мне, что у него кто-то появился.

«Тебя, значит, тоже…»

- Давай прямо, - не унималась брюнетка, - сколько ты хочешь?..

Во мне проснулась злость. Эта дама торговала Латуниным, словно он ее собственность.

- Уходите отсюда.

Марьяна ожидаемо не думала слушаться, стояла как вкопанная. Женщина снова принялась говорить, расписывать страшную картину, которая случиться после расставания с боссом. Кажется, что-то о том, как Влад отнимет у меня ребенка.

Она подошла ко мне вплотную, барабанила пальцами по двери. Физически мне не справиться с крепкой собеседницей, да и положение исключает такой риск. Мы стояли уже прорву минут, я не знала, что делать. Но уже в следующий миг мы обе вздрогнули от громкого мужского голоса.

- Какого черта ты здесь делаешь, Марья?!

От всей фигуры Латунина веяло раздражением.