Лунная радуга (СИ)

– Я в нетерпении!

- Слуги уже готовят его и совсем скоро, вы все увидите и попробуете! – как можно беззаботнее ответила я и добавила: - А теперь я объявляю танцы!

Менестрели тут же заиграли веселую мелодию, и за столом началось движение. Как я и предполагала, Сторн Линд пригласил Эллу, и девушке ничего не оставалось делать, как принять его руку. Мисси пригласил муж, Ардал увел Риви, а мой отец и тут был в своем репертуаре. Он встал и направился к Гортензии, громко топая и похохатывая.

- Дорогая родственница, окажите мне честь!

Свекровь засмущалась, но пошла с ним.

Я подошла к ней и, нагнувшись, шепнула:

- Мне нужно поговорить с вами. Давайте отойдем к окну.

Виконтесса удивленно взглянула на меня, но все же пошла следом. Я понятия не имела, что стану говорить ей, но главное, что цель была достигнута.

- Что такое, Рианнон? – женщина немного волновалась. – Только не жалуйся, хорошо? Теперь ты принадлежишь семье мужа и…

- Я не собираюсь жаловаться, - мягко перебила я ее.

Я говорила ей это, а сама аккуратно наблюдала за Кэро. Девушка обвела взглядом зал, встала и медленно пошла к камину, в котором ярко пылал огонь. Она немного постояла возле него, зябко потирая плечи, а потом направилась к противоположной стороне стола.

Началось! Я обратила внимание, что кулона на ее шее не было, а это могло означать, что она сжимала его в руке.

- Ты хочешь, чтобы мы остались? – услышала я недоуменный голос виконтессы и я, быстро взглянув на нее, ответила первое, что пришло в голову:

- Конечно, я ведь люблю вас с отцом…

Тем временем Кэро замерла у того места где сидели Элла и Мисси, но это длилось всего лишь несколько секунд и она пошла дальше. Я поискала глазами Эллу и поняла, что она ничего не видела, находясь в двигающейся толпе.

- Что ты сказала? – виконтесса произнесла это так громко, что я вздрогнула.

- Что я сказала? – сначала не поняла я, а потом догадалась, что она явно не ожидала от меня таких слов. – Ах, это… Я люблю вас отцом.

Что ж, возможно мне удастся наладить отношения с родителями бедняжки Рианнон, если уж мне придется доживать жизнь в ее теле.

- О, моя девочка! – вдруг всхлипнула матушка, и ее холодное выражение лица растворилось в других, куда более приятных эмоциях.