Любовь приходит в сентябре

Сколько скандалов было за время обучения – не перечесть. Илона пыталась бунтовать, только вот все попытки захлебывались. Мама всегда лучше нее знала, что нужно дочери. В один из протестов девушка сделала татуировку – милую бабочку на пояснице, совсем небольшую, и, если честно, не очень аккуратную – на какого мастера денег хватило. На этот эксперимент ее подбили девчонки в колледже. Мария Ивановна тогда пришла в ярость, и семнадцатилетняя дочь получила ремня.

""На трассу идти готовишься?” – прошипела тогда. И дочку как мелкий бес под руку толкнул, она ответила: “Давно уже все в интернет перенесли”.

Бунт был подавлен на корню, дед с бабкой дочку в этом поддержали – приличные девки тело не уродуют. Следующей попыткой стала короткая рваная стрижка и безумно-розовый цвет волос. Крику было! В общем, на весь поселок. Стричься коротко Илона не перестала, и щеголяла то с непонятным ежиком, то с какой-то рваной стрижкой, совершенно ее не украшавшей. Но волосы красить в безумные цвета перестала, хотя и очень хотелось сотворить что-нибудь эдакое. Яркое. Взрывное. Чтобы мать снова скрипела зубами.

Психолог мог бы много интересно рассказать об этих бунтах, о подавлении творческого начала и деформации личности, но никто к нему, конечно же, шарлатану, и не подумал обратиться. Это удел богатых бездельников, вываливать свои проблемы постороннему человеку за деньги. А тут всего-то нужно найти нормальную работу и выйти замуж. Вот до этого “замуж” уже дошла в своем скандале Мария Ивановна.

– Что ты опять молчишь?! – орала мать.

 – Двадцать два! Тебе уже двадцать два, а ты все еще на моей шее! Хоть бы уже замуж вышла.

Илонка, признавая правоту мамы, еще ниже опустила голову. Она и сама переживала, что не может долго продержаться ни на одном месте, куда устраивала родительница. Обеим просто в голову не приходило, что девушка не подходит для такой работы. Илона не была дурой, как раз наоборот, со знаниями и эрудицией у нее все было в порядке. Ну не могла она спорить с мамой. Каждый раз говоря что-то поперек, испытывала в буквальном смысле панику, во рту пересыхало, а руки становились противно-липкими от холодного пота.

– За свой счет будешь учиться, где захочешь! – отрезала Мария Ивановна когда-то все предложения дочери. – А пока плачу я, ты идешь на повара!"

"И девушка по сей день жалела, что не отстояла свой выбор. А уж подумать о каком-нибудь “модном направлении для бездельников богатеньких” было совсем страшно. Хуже – только маме рассказать.