Любят только раз

Шесть долгих месяцев, проведенных вдали, не помогли забыть ее, хотя он прилагал все усилия. Первые месяцы ушли на то, чтобы сделать из плантаторского дома самую шикарную виллу острова, потом занялся работой на плантации. Однако ничто не могло изгнать из его сердца проклятую тоску. Сотни раз он собирался домой и всегда откладывал день отплытия. Зачем спешить туда, где его счастью с Региной угрожает проклятие Мириам?

За это время, наверное, многое изменилось. Регина уже все знает. Вряд ли Мириам ни разу не попыталась настроить Регину против него.

Да, ей уже все известно.

Он впервые подумал об этом на прошлой неделе. Они с капитаном Баудлером крепко выпили, Николас стал изливать душу приятелю и неожиданно осознал, что ведет себя как обиженный ребенок. Торчит в этой глуши, потому что не может получить женщину, которую хочет. Ладно, он долго ждал, настало время ехать домой и посмотреть, как обстоят дела. Если жена ненавидит его, он по крайней мере будет знать, что между ними все кончено.

А если нет? Капитан Баудлер тоже задал ему этот вопрос.

Если она пренебрегла мнением света и судит о нем по его поступкам? Но он вел себя с нею отвратительно. К тому же из-за него она попала в скандальную историю и должна была выйти за него замуж. Хотелось бы думать, что ее побудило к этому не только желание соблюсти приличия, но в это верилось с трудом.

Впрочем, зачем гадать? Пока он не вернется домой, он не сможет ничего узнать наверное.

Когда Николас подъехал к белокаменному особняку, тут же подбежал босоногий чернокожий мальчишка и взял под уздцы его лошадь.

Николас в который раз подумал, что, видимо, никогда не привыкнет к тому, что ему положено иметь рабов. Эту особенность островного быта он ненавидел всем сердцем.

— У вас гости, сэр, в кабинете, — доложила экономка.

Поблагодарив ее, Николас, слегка встревоженный, быстро вошел в просторный холл. Кто бы это мог быть? Ему надо укладывать вещи да еще встретиться с управляющим. У него совершенно нет времени на болтовню.

Николас вошел в кабинет. Здесь царил прохладный сумрак, зашторенные окна защищали комнату от полуденного зноя.

Окинув взглядом гостей, расположившихся в креслах вокруг стола, он не поверил своим глазам и зажмурился, желая прогнать видение. Но это не помогло.

— Скажи, что ты мне снишься, Хоук.

— Это ты мне снишься.

Николас сел за письменный стол и устало произнес:

— В таком случае ты не обидишься, если я буду вести себя, как будто тебя нет?

— Что я тебе говорил, Джереми? Он опять играет с огнем.