Липовая жена

 – Он обхаживал? Да я за него со страху вышла. Он бил морды всем моим хахалям, никого к моей калитке не подпускал. Его все парни боялись, пигалицу эту. А я как его боялась, господи боже мой! Иду по переулку нашему и, как заслышу за спиной его шаги, чуть не падаю со страху. Я его рожу усатую видеть не могла! Так со страху за него и вышла, боялась, как бы дом не подпалил.

В момент этого трогательного воспоминания явились, наконец, Маргарита с дедом, и я в который раз убедился, что со времен ухаживания деда за бабой роли круто переменились.

– А почему мы все орем? – спросила наконец Маргарита. Она сидела в кресле, в своей любимой позе – подняв колени, и на голове ее красовалась вязаная шапка, надетая задом наперед.

– Люди должны иногда орать друг на друга, – объяснил я Маргарите, – тогда появляется возможность жить дальше.

Мы разбрелись по разным углам, и в доме наступил покой, только время от времени опальные Маргарита с дедом перебрасывались словами. Они сидели на тахте, как голубки, и листали какую-то детскую книжку с картинками.

– Деда, и чего ты ее боишься? – спрашивала Маргарита, кивая в сторону кухни.

Дед отвечал нарочито громко, чтоб слышала баба:

– Волк собаки не боится, просто он лая не любит.

– Деда, – опять подавала голос эта интриганка, – и за что только ты ее любишь?

– Как за что! – обижался дед.

Баба в кухне рассмеялась и крикнула:

– Маргарита, скажи своему деду, что чай налит и ложкой покручено.

За чаем баба немного оттаяла и рассказала новости. Она всегда приносила с партсобрания какие-нибудь жуткие новости.

– Сегодня милиционер выступал, – сказала баба, – специально приходил. Говорит, товарищи учителя, нужно сообща бороться.

– С кем вам еще бороться? – недовольно пробурчал дед.

– С преступностью.

– Может, хватит с нас одного борца? – спросил дед. – Или как? Или ты в ДНД решила вступить?

– Ты не шути, – возразила баба, – вот у нас в школе сторож. Настоящий преступник! Ночами сторожит, а дома днем самогон гонит. Были случаи, продавал ученикам. Старший сын, говорят, сидит за грабеж, второй еще за что-то сидел, а дочь тоже – непонятно кто.

– Страсти какие, – вставил дед. – Дочь тоже сидит?

– Участковый просто руками разводит.