Личный маг для Наследника. Эхо погибшей цивилизации

Но на всякий случай я держала голову высоко и вела себя уверенно, не позволяя себе показывать ни капли слабости.

Мне нет до этого никакого дела.

Мне нет до этого никакого дела…

— Даниэла, — дверь мне открыл сам Дравнор, широко улыбаясь, сверкая белоснежными зубами и идеально чистой, богатой одеждой — яркой, украшенной, словно он принарядился специально ради меня.

Он держал дверь открытой, но я вопросительно кивнула на свою кобылу, и, всё так же улыбаясь, Дравнор позвал конюха — надо же, у него даже такой был.

— Орин сейчас с учителем, — пояснил он, провожая меня в большую, залитую светом комнату с несколькими скамьями, обтянутыми тканью, под которой, к моему удивлению, оказались мягкие подушки.

Заметив мои приподнятые брови, торговец усмехнулся:

— Приобрёл в Ксин’тере. К нам поступает всё больше необычной мебели, качество — невероятное. В основном с земель герцога Дрейгорна, и из региона, что зовётся Синяя Трясина, — он покачал головой, будто и сам не мог поверить, что нечто столь утончённое могло родиться в месте с таким названием.

Синяя Трясина?

Именно туда меня звала баронесса д’Арлейн — та, которую мы когда-то похитили по приказу ярла Ярвена. Я совершенно забыла о ней. Но, судя по всему, знания из хранилища данных, что она получила, она направила в неожиданное русло.

Она ведь даже рассказывала, что рядом с её землями находятся бывшие территории землян, и что там сохранилась медицинская капсула. Неработающая, по её словам, медицинская капсула.

— Война войной, а торговля — по расписанию, Даниэла. Так было и так будет всегда.

Мне показалось, или за этими словами скрывался какой-то иной, более глубокий смысл?

Мне показали комнату, где я могла освежиться, предложили переодеться. Орин прибежал примерно через полчаса и, не теряя ни секунды, начал засыпать меня вопросами о мести, говоря, что не смог продолжать урок, как только услышал о моём возвращении.

— Всё хорошо, Орин, — я едва сдерживала улыбку, желая поскорее рассказать ему хорошую новость.

— А мамы? Это были разные люди? — мальчик за это время заметно похудел, лицо осунулось, побледнело, будто он почти не выходил наружу. — Мы должны отомстить, Дани, как и полагается детям Севера! Отправимся прямо сейчас!

В его голосе слышалась мольба — такая, словно он мечтал покинуть это место немедленно. Я внимательно осмотрела брата, но не нашла ни единого следа дурного обращения.