Ледяной укус

Где-то в глубине сознания зашевелилось воспоминание об обучающем плакате, изображающем, как нужно держать руки, когда наносишь удар колом. Я похлопала по центру груди манекена.

– Здесь?

Он дугой выгнул бровь. Обычно я от этого балдею, но сейчас испытала лишь раздражение.

– Не знаю, – ответил он. – Здесь?

– Я тебя об этом и спрашиваю!

– Ты не должна меня спрашивать. Вы что, не изучаете физиологию?

– Изучаем. На предпоследнем курсе. Но у меня были «каникулы», помнишь? – Я кивнула на блестящий кол. – Пожалуйста, можно мне хотя бы дотронуться до него?

Он снова подбросил кол, ярко вспыхнувший в свете ламп, и убрал его в ножны.

– Я хочу, чтобы на следующем занятии ты показала мне, где находится сердце. Точно. И еще я хочу знать, что препятствует добраться до него."

"Я бросила на него самый яростный взгляд, на который оказалась способна, для чего, судя по выражению его лица, у меня не было никаких оснований. В девяти из десяти случаев я воспринимала Дмитрия как самого сексапильного мужчину на свете, но бывали и особые случаи…

Затем я отбыла на урок рукопашного боя, в самом скверном настроении.

Позже Мейсон снова нашел меня.

– О господи! – сказал он, вглядываясь в мое лицо. – Кто же это тебя так приложил?

Я изложила ему историю с серебряным колом и поисками расположения сердца. К еще большему моему раздражению, он рассмеялся.

– Как это ты не знаешь, где находится сердце? В особенности, учитывая, сколько ты их разбила?

Я бросила на него такой же яростный взгляд, что и на Дмитрия.

– Беликов отвратительный, злобный человек, и его нужно бросить в яму с бешеными гадюками за то ужасное оскорбление, которое он нанес тебе сегодня.

– Спасибо, – поджав губы, сказала я и… задумалась: – Могут ли гадюки быть бешеными?

– Не вижу причин, почему бы и нет. Все могут, так мне кажется. – Он открыл для меня дверь в коридор. – Хотя… канадские гуси могут быть хуже гадюк.