Леди не копают могилы

— Может быть, отрубить дурехе руку?

Ди от неожиданности вздрогнула и поспешила покачать головой: нет, конечно, нет, что за ерунду та вообще несет?

— А может, лишить ее пайка, и пусть ее малолетний сын пухнет с голоду за ее провинность? — продолжила тетушка, не иначе как с искренним удовольствием. — Или, может быть, сдать ее в публичный дом в той же Иволге, чтобы отработала свой долг без — как ты там сказала? — членовредительства?

Какая, однако, фантазерка. Это публичный дом-то без членовредительства?

— Пожалуй, это уже чересчур, — дипломатично сказала Диана.

— Вот именно, — со значением каркнула старуха. — Вот именно.

«Вот именно», — мысленно передразнила Ди. Вот же карга.

— Тетушка всегда выбирает меньшее из зол, — поддакнул Себастиан, все так же безмятежно улыбаясь.

— Конечно, — расплылась Диана в ответной улыбке.

Спасибо дорогому кузену — теперь-то она определилась наверняка: этого подхалима в ее постели точно не будет.

Глава 16

Он написал ей сам. Поймал Жнеду где-то в недрах особняка и передал записку: «Приходи в деревню, как только стемнеет».

Будто они знакомы миллион лет. Будто уже тысячу раз обменивались любовными записками. Будто… Стоп, почему любовными-то?!

Диана отшвырнула бумагу на столик, а сама сжала пальцами переносицу. Ну, и как, спрашивается, ей быть? Пожаловаться тетушке — значит рассказать о том, откуда она знает управляющего поместьем, хотя впервые встретилась с ним сегодня и он даже не был ей официально представлен.

Как назло, при мысли о продолжении Диану весьма характерно бросило в жар, а в горле мгновенно пересохло.

Самый лучший, самый чуткий и внимательный любовник, который у нее когда-либо был…

Ну уж нет!

Диана стремительно шагнула к столу и, снова схватив листок, решительно порвала его на мелкие клочки.

— Что-то не так, миледи? — осторожно спросила Жнеда, о присутствии которой в комнате Ди успела счастливо забыть.

О да, много что было не так.

Диана тряхнула волосами, расправила плечи и улыбнулась.

— С чего ты взяла? Все отлично, просто замечательно.

— Но… — Глаза камеристки стали большими, как плошки.