Леди не копают могилы

Бесспорно, недешевые драгоценности в новых обстоятельствах пригодились бы и ей самой. Но они с Марко как-нибудь выкрутятся. Как-нибудь. Каким-то образом. Пока не думать! Не усугублять!

— А… куда мне?.. — Когда Диана отстранилась, Жнеда окончательно расчувствовалась и уже не могла толком связать двух слов.

— Я написала утром леди Викандер, — пояснила Ди. — Она очень хороший человек и поможет тебе устроиться в столице. Возможно, предложит тебе работу. — Глаза девушки расширялись все больше с каждым произнесенным словом.

А Жнеда всхлипнула и теперь уже сама кинулась ей на шею.

— Не реви, — строго велела Ди.

Та закивала и зарыдала в голос.

***

Полдень. Время вышло. Ковровая дорожка мягко пружинила под подошвами сапог. Олень печально смотрел свысока.

Диана подмигнула скульптуре, которой, как и ей, вероятно, тоже недолго оставалось находиться в этом доме. Себастиан ведь говорил, что избавился бы от оленя при первой же возможности.

Расправила плечи и пошла быстрее.

***

С Себастианом столкнулась в коридоре уже на подходе к малой гостиной, где должна была состояться встреча с нотариусом.

Кузен блистал. В своем любимом белоснежном костюме с золотистым шелковым платком, подчеркивающим длинную шею, аккуратно причесанный и надушенный, он выглядел так, будто собирался на бал в королевский дворец, а не пришел заслушать завещание умершей — вчера! — любимой тетушки.

— Дорогая кузина, — пропел он, увидев Диану, и широко расставил руки, будто собирался заключить ее в объятия. Ди замедлила шаг, но не остановилась — то, что перед этим типом нельзя давать слабину, она уже прекрасно знала. — Или, может быть, звать тебя теперь рабская подстилка? — без паузы и не меняя тона, закончил Себастиан, по-прежнему улыбаясь.

О как блестели его глаза! Но Диана не собиралась реагировать на эту провокацию.

Она лишь сдержанно улыбнулась.

— Называй так, как тебе больше нравится.

— Портовая шлюха? — тут же развеселился кузен.

— Я бывала в порту только в глубоком детстве.

— М-м... — Себастиан положил одну руку поперек груди, а второй подпер подбородок, делая вид, что задумался.