Леди не копают могилы

Тут уж впору сесть и разрыдаться, умоляя отвезти ее домой, или получать удовольствие от новых впечатлений. Ди всегда выбирала удовольствие.

— Я распоряжусь, чтобы Мариша приготовила вам ванну, — сообщила экономка с каменным лицом и, не дожидаясь, ответной реакции, развернулась к двери, где как раз мялась, все еще цепляясь за свой саквояж, Жнеда.

При приближении суровой мадам, камеристка испуганно попятилась. А Ди, нахмурившись, уперла руку в бок.

— Зачем мне Мариша? У меня есть Жнеда."

"Во взгляде загнанной в угол служанки мелькнула благодарность.

Тем не менее Тария (точно, вот как ее зовут!) соизволила повернуться к ней.

— Эта? — уточнила пренебрежительно, качнув головой в ту сторону, где все еще переступала с ноги на ногу шокированная происходящим Жнеда. Диана же не сочла нужным пояснять свои слова, только приподняла брови, мол, эта — и что? — А этой сперва следует пройти инструктаж, как следует себя вести в доме леди Гарье.

Ди усмехнулась.

— Проинструктируете, что запрещено качаться на оленьих рогах?

Направленный на ее взгляд невнятно цвета глаз полоснул как бритва.

— Всего доброго, миледи, — процедила Тария. После чего развернулась на каблуках и с решительностью ледокола двинулись к двери. — За мной, милочка! — бросила на ходу обмершей от страха Жнеде и скрылась в коридоре.

Диана не сдержалась и прыснула. Да они тут все чокнутые!

— Миледи? — робко спросила Жнеда, не зная, кому ей следует подчиняться.

— Иди, иди, — все еще посмеиваясь, отмахнулась от нее Диана. — Инструктируйся сколько душе угодно.

Служанка, не заметив иронии в ее голосе, торопливо поклонилась и бросилась вслед за ушедший Тарией.

Глава 10

После ванны, отдыха на оказавшейся неожиданно удобной кровати и неторопливых сборов при помощи готовой во всем угодить Мариши, служанки, лицо которой, откровенно говоря, Ди даже не запомнила, настроение внезапно поднялось.

Так что, когда к назначенному времени за ней явился Гордис, чтобы проводить на ужин с хозяйкой, Ди пребывала в самом что ни на есть хорошем расположении духа. И даже бордовая ковровая дорожка, в которую беззвучно вонзались ее острые каблучки, теперь не вызывала раздражения, а, наоборот, создавала ощущение легкости и полета.