Куплю свое счастье

Он… будет рад.

Хм. Странно.

Не знаю почему, но… мне приятно, что красавчик шеф будет рад. Даже если это и неправда.

Возвращаемся с Алёшкой домой, переодеваю ее, кормлю. Кладу на коврик-развивалку, сама сажусь за работу. Через какое-то время перекладываю спящую малышку в кроватку. Все-таки повезло мне с ее сном. Успеваю закончить серию. Аленка просыпается, кормлю, собираюсь с ней на прогулку. Маруська опаздывает – должна была уже вернуться из школы.

Стоит мне об этом подумать – открывается дверь.

Я вижу мою дочь.

* * *- Маруська, что?

- Ничего. Все хорошо. Просто…

- Что? – я прекрасно знаю, что «ничего» — это значит что-то ужасное. Ну, или не совсем прямо ужасное, но…

Прижимаю дочку к себе, обнимаю.

Она расслабляется и… ревет навзрыд, обнимая меня в ответ. Мне становится страшно. Да что же это такое-то?

- Машунь, тебя обидел кто-то? Двойку получила? С кем-то поссорилась?

- Мам, они уже сегодня деньги на Питер начали собирать. А про меня Ермакова сказала, типа, Романова не едет, у нее денег нет.

- Так и сказала?

- Ага, и смеялась еще.

- Вот же… - эта Ермакова была из обеспеченной семьи, они жили в коттеджном поселке, тут, неподалеку. Не миллионеры, но с достатком. Девочка избалованная донельзя. И часто доставала мою Маруську.

Из тех детей, для которых главное имидж, гаджеты, прикид.

У Маруси был довольно приличный телефон, и одевалась она нормально. Но…Как-то я в родительском чате написала, что Маруся не поедет на какую-то там фабрику.

Написала, что у нас дома ребенок маленький и мы стараемся ограничивать контакты. Не знаю кто из мамочек как донес это до детей, но почему-то с тех пор Ермакова начала Марусю жестоко «троллить».

Они даже подрались один раз.

- Марусь, успокойся. Деньги на Питер есть. – я лукавила. Они были, но их надо было как-то выудить из расходов на питание и прочие нужны.

Муська еще долго не могла успокоиться, говорила, что ей это не надо, и вообще…

Но я твердо ответила – надо!

Мы пережили день. Я работала, Маруся сделала уроки и помогла мне с Алёшкой.

Я даже спать легла не в два, как обычно, а в час.

Но про дневную прогулку, обещанную Павлу, конечно, забыла.

Вспомнила, выкатывая коляску из подъезда, понимая, что «не накрашенная-страшная и накрашенная».