Красный вервольф

Хищно прищурилась и набросилась на меня, вцепившись ногтями в мою спину. Даже сквозь одежду, я почувствовал ее «когти».

— Ты пахнешь грубым мужиком, Алекс, — бормотала она, покрывая мое лицо и шею поцелуями.

Ее горячее дыхание становилось все чаще. Пора переходить в наступление. Корчить дальше из себя лошка — уже перебор. Да и сдерживаться совсем не хотелось.

Я схватил Марту за упругую попку и притянул к себе. Прижал так плотно, что почувствовал ее тепло внизу.

Она пыталась расстегнуть пуговицы на горловине моей гимнастерки, но ухоженные ноготочки не справлялись с грубой тканью.

— Какие у тебя мускулы, Алекс! — восхищено выдохнула она.

— Это все деревенская жизнь, — ухмыльнулся я.

Сбросил с нее жакет и принялся стягивать юбку. Вещи наши вперемешку летели по сторонам. Кружевной бюстгальтер повис на рупоре граммофона. Марта терлась об меня грудью и укусила за ухо.

А девка любит жестко. Что ж… Это я ей могу устроить. Больше недели у меня не было женщины. Я швырнул ее на диван и навис над ней, как стервятник над вожделенной добычей.

Вошел в нее грубо, одним толчком. Диван возмущённо покачнулся и заскрипел. Марта охнула и застонала, закатив глаза. Я схватил ее за волосы на затылке, а второй рукой за грудь. Скрип дивана усилился, но нам было не до него.

Потом я перевернул девку на живот и прикусил зубами ее за спину, где она переходит в шею.

Я грубо зажал ей рот ладонью, и снова вошел в нее. Несколько сильных толчков оказалось достаточно, чтобы довести ее до апогея. Тело ее скрутил спазм блаженства. Она всхлипывала и извивалась подо мной, а через несколько секунд обмякла.

Все… Больше можно не сдерживаться. Я уткнулся ей в плечо, чтобы самому не издать вопль.

Через минуту мы лежали голые на диване и тяжело дышали.

— Ты лучший, Алекс, — наконец, смогла пробормотать Марта, поглаживая меня и пропуская между пальцев волоски на моей груди.

Я лишь глупо хмыкнул, что-то пробормотал на счет ее божественной красоты, изобразил пионерско-смущенный вид, а про себя подумал, что в этом плане женщины на дядю Сашу никогда не жаловались. Но немка тоже хороша.