Красный вервольф

Из машины выбрался, приветственно помахивая рукой и широко улыбаясь франтоватый тип в бархатном костюме. Усики модняво так подкручены, а прическу кажется ему парикмахер прямо в дороге уложил.

— Что за франт? — тихо спросил я Марту.

— Как? Ты не знаешь? — она округлила глаза. — Вчера же объявляли… Ах да, тебя же вчера не было! Это Вольфрам Зиверс, генеральный секретарь Аненербе.

Щелк… Картотека в мозгу живенько выдала мне кусочки информации, которые я помнил. Зиверс — это тот самый тип, который занимался всякими административными работами, когда нужно было превратить очередной концлагерь в лабораторию для изуверских нацистских опытов.

Но ведь… Но ведь Зиверс никогда не приезжал в Псков! И всякие свои дела творил где-то там в Дахау или вообще под боком у какого-нибудь Гиммлера…

— …они там в «Аненербе» перевозбудились от наших новостей о красном Вервольфе, — продолжала болтать Марта. — Говорят даже кто-то сделал доклад фюреру, и тот приказал немедленно начать исследовать русскую ликантропию. Поэтому герр Зиверс и здесь.

А заодно он собирается основать тут исследовательскую клинику, и на той неделе приедет его друг и сподвижник Зигмунд Рашер. Он такой жуткий, меня в дрожь бросает от одного его взгляда! Хорошо, что комендант распорядился выделить им психиатрическую больницу за городом, значит хотя бы не будем ежедневно встречаться…

— А какую психиатрическую больницу? — спросил я, чувствуя как по спине ползут капельки холодного пота. Такого не было! Этого не было, точно не было…

— В каких что Черновотсах… Черновиксах… — Марта наморщила свой гладкий белоснежный лобик.

— Черняковицах? — быстро спросил я.

— Да, точно! — лицо Марты просияло. — Никак не могу привыкнуть к этим местным названиям! Давно пора их уже переименовать на германский манер! А что ты так побледнел?

— Все нормально, просто рана иногда немного беспокоит, — ответил я, взял из рук Марты зажигалку и глубоко затянулся сигаретным дымом.

Франтоватый Зиверс уже шагал к крыльцу, опираясь на трость. Улыбался он прямо как кинозвезда, щедро рассыпал улыбки и комплименты.

На долю секунды я встретился с ним глазами. Лишь на мгновение. Затем он поднялся на крыльцо и скрылся за тяжелой деревянной дверью комендатуры.

Дверь бабахнула об косяк пушечным выстрелом.

В голове вместе с грохочущими ударами сердца билась мысль: «Я изменил историю. Вот только в нужном ли направлении она свернула? Я убил одного злодея, но на его место пришли двое других…»

Догоревшая сигарета обожгла пальцы.