Красный вервольф

Наташа ведь наверняка не постесняется обложить меня по матери, и будет несложно сделать вывод, что мы знакомы. Потому что мой «друг» из гестапо тут же сделает стойку и примется раскручивать эту ниточку. А потом… В общем, плохая идея — проявлять явный интерес. Так что буду и дальше слоняться по комендатуре, типа ношу туда-сюда бумаги, работаю, несмотря на ранение, молодец такой. Кто-то обязательно проболтается.

Обязательно проболтается!

Практически все были уверены, что задевшая меня пуля была предназначена графу.

Сомневающиеся считали, что может и нет, может метили в кого другого, просто криворукий снайпер промахнулся. И никто не считал, что стреляли в меня. Не приходило в их фашистские головы, что снайпер явился в город по душу какого-то там переводчика. И это было отлично, было бы сильно хуже, если бы мое имя полоскали в каждом кабинете. Лишнее внимание мне сейчас ни к чему. А еще то тут, то там всплывала тема «русского вервольфа и его мертвой невесты». Мистически настроенные фрицы уже даже придумали какую-то легенду о том, что у этого оборотня убили невесту, и когда он ее не нашел, он немедленно одичал и вышел на тропу войны. Хотя может это и не фрицы придумали вовсе, а бредогенератор по имени Яшка продолжает скармливать им свои страшные сказочки.

Через час хождений туда-сюда пришлось все-таки сесть за свой стол и поработать. Конечно, больше для вида. Пялился в бумажки и восстанавливал силы. Беготня с кровопотерей ослабила тело.

Потом настало время обеда, и граф великодушно взял меня с собой в столовую для немецкого персонала.

Как же, я ведь герой. Еще и раненый. Опять же, зря что ли я делал страдальческое лицо, то и дело морщась как будто от боли. На самом деле, ранение-то было пустяковое, уже было почти не больно. Но графу об этом знать необязательно.

Фрицы в столовой и глазом не моргнули, когда мы вошли. Кого-нибудь другого может и пристыдили бы, что он приволок своего наемного работника «грязной крови» в столовую «только для белых». Но графу прощались и не такие эксцентричные выходки.

"

"Столовая была поделена ширмами на два неравных сектора. Тот, что поменьше, был предназначен для местной «белой кости» и вид имел даже в некотором смысле ресторанный — на столах белые крахмальные скатерти, фарфоровые тарелки, приборы… Ну, не то, чтобы столовое серебро, но уж точно не гнутый алюминий. И стоять в очереди за своей порцией тоже было не надо, еду нам доставлял молоденький парнишка в белом колпаке и фартуке.