Крепостная

К счастью, в комнату мне удалось прошмыгнуть незамеченной. Я прижалась спиной к двери и развязала голубой, словно летнее небо, бант.

Меж моими пальцами заструилось что-то черное, как только я развернула бумагу. И когда я увидела яркий рисунок, поняла, что это тот самый платок, который я примеряла на рынке.

Быстро завернула его в бумагу, засунула под подушку и села на кровать, не раздеваясь. Было одновременно и страшно, и интересно. Потому что в моей прошлой жизни со мной не случалось ничего подобного. Не в смысле внимания таинственного барина, гуляющего, как и я, ранним утром по реке.

Я не выходила из комнаты до того момента, пока подруги не постучали и не позвали помогать с уборкой стола. А на деле хотели, чтобы я пообедала с ними совсем не скромными остатками с барского стола. Сегодня была курица, томленная в печи с картошкой и приправленная мелко нарезанными бочковыми огурцами.

Было и правда очень вкусно. А мой аппетит отвлек от мыслей о сегодняшних событиях."

"До вечера в крыле Петра и французской авантюристки топтались мужики, вынося старую мебель из гостевой комнаты, где эта селедка жила.

Потом расставляли и мыли под ее французские фразочки и ломаный русский. Осип вышел к ужину с газетой, молча и с аппетитом съел все, что накрыла Нюра, и ушел восвояси.

Мороз крепчал. Лупоглазые звезды висели так низко и так четко обрисовывались известные мне созвездия, что я охнула. Вдали завыла и тут же затихла собака, скрипнули двери избушек на задах. И снова этот старый мир погрузился в тишину.

Вдруг скрип раздался со стороны дома, и я, оглядевшись, шагнула за поленницу дров.

Дверь отворилась со стороны крыла, где жил Петр. Считавшаяся до этого момента закрытой, заскрипела она особенно противно. Кто-то вышел. Свет масляной лампы мазнул по двору, замер.