Крепостная

Я предложила съездить в лавку за продуктами, но она ответила:"

"— Вот это удовольствие ты оставь мне, девонька! Это мы сами!

Обменявшись адресами для писем, мы обнялись и попрощались.

Домой я ехала счастливая, как ребенок, обзаведшийся наконец, велосипедом.

— Фирс, а ты чего молчишь? – поинтересовалась я, поняв, что с самой чайной его не слышала.

— Не мое, может, дело, Надежда, но за такие деньги карточки купить! – в его голосе не было обвинения. Было удивление или даже очумение.

— Они куда дороже стоят, Фирс.

— А то ж!

— Представь, такие картинки будут на шкатулках! Лакированные, гладенькие и с барышнями этими…

— И чем это лучше цветов? Все с цветами хотят, Надь!

— Время пройдет чуть и цветы надоедят, как драконы надоели.

— Хто? – переспросил он.

— Ну, китайские эти… звери…

— Горынычи?

— Они самые!

В усадьбу мы приехали под утро. Фирс распряг лошадь и, подгоняемый Нюрой, побежал в кухню.

— Вы чичас спать ложитися. До обеда можно смело отдыхать. Барин говорил, что дома пока делами займется. А вот после обеда велел вас будить. В мастерской работы полно, - сообщила Нюра.

Я понимала, что поспать надо, но душа рвалась в мастерскую, за стол. Хоть попробовать переписать эту красоту!

Спокойно и размеренно, даже можно сказать, счастливо проходили дни и недели.

Радости в этом было столько, что время не чувствовалось. Засыпая только когда темнело, а вставая с первыми лучами солнца, я горела своим делом.

Подумала и продала навязчивому Бохаю шкатулки с цветами, прибереженные для осенней ярмарки, отнесла купцу Илье Федоровичу несколько круглых и овальных поделок. Часть была расписана под крашенки, а часть листьями черники с ягодами по светлому фону.

Деньги, за исключением некоторой мелочи, отдавала Осипу. Не только потому, что материал нужно покупать на что-то, а усадьбу содержать. Просто мне они были не нужны. Мне нравилось расписывать, придумывая новые и новые сюжеты, нравилось продавать и наблюдать, как растёт спрос. Наверное, я просто тешила свое самолюбие.

Но коли это приносит и деньги на содержание дома, значит, можно было не сильно переживать за гордыню.