Королевская кровь 6

Щенок метнулся к подоконнику, прыгнул на него – и за ним бросился Бобби, сел у окна, заскулил - спускайся, мол, играть. Его высокомерно игнорировали.

Kаролина шуршала бумагой. Я мельком увидела наброски присутствовавших сегодня на обеде драконов, в очередной раз подивилась таланту младшенькой – все были очень узнаваемы. Алина плюхнулась в кресло, сморщилась от запаха табака.

- Все выучила? – полюбопытствовала я.

Она мотнула косичками.

- Ты же ничего не знаешь! Я вчера сдала предпоследний экзамен. Теперь только на следующей неделе.

- Поздравляю, - со смешком сказала я. Вчера пришлось задержаться в госпитале,и родных я не видела. - Сдашь и отпразднуем.

Она вздохнула.

- Самый трудный остался. И преподаватель там очень требовательный.

- У меня ведущий хирург тоже требовательный, - поделилась я, поглядывая, как Каролина, сощурив глаза, начинает рисовать меня – короткая стрижка, сигарета в пальцах. – Я его обожаю.

- Ну а я нет, – буркнула Алина, покраснев. - Мариш, мы пришли спросить тебя… Знаешь, Ангелина написала, что в Kолодце она видела жизнь нашего прадеда, Седрика.

Что Пол искала его записи, а он спрятал их в шахматном столике. Понимаешь, нам ведь не все рассказывают…

- Не все, - честно признала я. – Что случилось?

Алина указала глазами на Каролину. И та подняла голову, пpотянула мне стопку рисунков. Мятых, где–то разорванных и склеенных.

- Я никому не показывала, – жалобно сказала она. – Страшно было. И не рисовать не могла, мне так плохо было, пока не нарисовала, Марин!

Я молча проглядывала рисунки.

Злые, с резкими сердитыми штрихами, с пятнами от воды. Или слез?"

"Ани с лицом, причудливо украшенным каким-то цветочным орнаментом, в накидке с необычным обручем на волосах. Она же с тонким мечом, поднимающая его на разросшийся кустарник. В сплетениях ветвей, распятая на них, пронзенная шипами. Ани в руках огромного мужчины с едва обозначенным лицом и длинными волосами.

Я снова вспомнила свой сон и передернула плечами. Взяла следующий лист – этот же мужчина за шахматным столиком,и напротив его – соперник, совсем юный, с выразительными нашими фамильными чертами, беловолосый.

И дальше – столик на витых ножках, раскрытый на манер ракушки,и в нем тонкая панель с углублением, где лежат бумаги. Мужские руки, грубые, покрытые шрамами, нажимающие на две деpевянные завитушки над ножками.

- Полина говорила, Седрик oчень уважал шахматы, - напомнила Алинка. – Я думаю, если бы у нее было еще ңемного времени, она бы обязательно догадалась.