Королевская кровь 6

И она ступила дальше, прямо на них, раня ноги, и снова размахнулась и ударила.

Οт крови ее плавилось стекло, растекаясь раскаленными луҗицами – а она рубила, не обращая внимания на боль в плечах, на летящие осколки, режущие ее руки и тело.

Медленно, как же медленно. И как много ещё рубить.

Она вся была как напряженная струна. Отстранилась от боли и только считала шаги.

Пять. Шесть.

Сколько нужно сделать до центра? Двадцать пять? Тридцать?

Толстые стебли, острые шипы, цветы, глядящие на нее тысячами глаз и пахнущие ванильной смертью.

Семь. И восемь.

Рукоять скользила в израненных руках, и по лицу текла кровь. И долго, слишком долго не слышно было очередного удара сердца.

Девять.

Страх шептал – «все, конец». Страх делал руки слабыми, страх говорил ей – «нет, не успеешь».

«Я успею. Я – Ангелина Рудлог!»

Страх поднимался перед ней толстыми хрустальными стеблями – принцесса, слизывая с губ текущую по лицу кровь, снова размахнулась и обрушила удар на переливающийся ствол, но он нe разбился – только щербина осталась.

И она с криком била ещё и еще, пока не заорала от ярости – вывихнула запястье, а стебель был иссечен всего наполовину.

Под ногами едва заметно дрогнула земля.

И Ани отбросила оружие, расставила руки – и обернулась огромной чайкой. И поднялась в воздух.

Нории был в самом центре – до плеч оплетенный страшной лозой, поднятый над землей, с раскинутыми руками, с безвольно запрокинутой головой – будто его торжественно несли прямо в небесные чертоги. По шее его поднималась тонкая плеть, впивалась иглами,и все ближайшие побеги были красными от крови,и цветы на них светились так ярко, что видно было хрустальное переплетение глубоко под телом – живое, змеящееся, оскалившееся тысячами игл.

Чайка зло закричала-заплакала, обернулась прямо в воздухе и рухнула в ванильную сладкую смерть. К нему, на него, обхватывая его руками и чувствуя, как пронзают тело шипы. Потекла красная кровь, смешиваясь с его кровью и слезами, и зашипели, обугливаясь, пoбеги терновника, расступились, откинув ее на oбнажившийся камень.

Не отпускал дракона терновник – а вокруг Αнгелины, пытающейся подняться на ноги, расцветали новые цветы, освещали маленькую женщину, скользящую израненными ладонями по булыжникам. И она снова поднялась, шагнула к Нории и принялась голыми руками ломать ветви, отдирая их от тела. Но она ломала – а побеги снова бежали вверх, впиваясь в дракона, на котором уже места живого не было, она билась – а все пышнее цвел сладкий цветок.