Копия моего мужа

Она на полголовы меня выше, но я сейчас в гневе, поэтому хватка у меня ого-го. Я даже не думаю отпускать её, пока не пойму несколько важных для себя вещей.

— Это ты убиралась на его могиле? — киваю в сторону памятника, где лежит Тим.

— Ну я. А что тут такого? — гордо вскидывает голову и смотрит на меня вызывающим взглядом.

Где-то глубоко внутри, интуитивно, я заранее знаю ответы на некоторые вопросы. Но не спросить не могу.

— Что у тебя было с Тимуром?

— Ничего, — дергает рукав и кривит губы, когда понимает, что у неё ничего не получается.

— Поэтому ты к нему ходишь? Отвечай! — мне хочется уцепится её в волосы и заставить говорить.

Но это кладбище. Здесь должно быть тихо и спокойно, а мы и так своим поведением наводим слишком много шума.

— Я любила его, ясно? Приходила к нему на кладбище, ухаживала. Это ты пропала без вести, потому что он тебе не нужен больше, — мои пальцы резко послабляют хватку и Маша становится вольной. — И он меня любил тоже…

Я больше не держу её, да только теперь девушка никуда не бежит.

Наверное, я всколыхнула в ней что-то живое. Что-то, о чем она сама хочет поговорить. Маша пришла на работу в клуб, когда я уже была беременна. Хорошенькая девочка со смазливой внешностью. С красивыми формами и чувственными пухлыми губами. И как я сразу не догадалась, что между ней и Тимуром что-то было… Слишком долго между нами отстуствовала интимная жизнь, чтобы нормальный мужчина не сходил налево.

— Тим просил меня подождать немного, — продолжает Маша. — Мол родишь ты и он поговорит с тобой, всё решит.

А получилось вон как… мчал к тебе домой и разбился на смерть!

— А что же ты не смогла удержать его тогда? — спрашиваю с надрывом.

Не знаю плакать мне или смеяться, но на душе становится так гадко, будто внутрь меня ведро дерьма налили.

— Да пошла ты! — злобно проговаривает Маша и толкает меня в грудь.

Я отшатываюсь и остаюсь одна. Маша обходит меня и направляется к выходу, матерясь себе под нос. А я… из меня словно душу вынули. Стою на тонкой дорожке кладбища и не могу пошевелиться.

Дождь усиливается — капли стекают по лицу, по волосам. Пальто мокнет, а я всё уйти не могу. Лишь когда передо мной проносится образ Надюшки понимаю, что надо возвращаться. Только ради неё…

Я сажусь в автомобиль, касаюсь лбом холодного запотевшего стекла и прошу амбала ехать домой. Ехать отсюда скорее, пока я окончательно не пришла в себя и не поняла, что вся моя прошлая жизнь была не более чем иллюзией и собственной выдумкой.