Колючка и богатырь

— Федь, — Виктория приоткрыла один глаз, а потом и вновь его закрыла, сил у не тоже не было, зато нашлись силы перебраться ближе и улечься поверх своего великана, прижаться ухом к груди слушать, как сердцу возвращается привычный ритм, — Если было бы капельку лучше, я бы просто сдохла. Так что нет, Федь, все хорошо, замечательно, умопомрачительно. Федь, а пока я просто не в состоянии думать. Засим, отключаюсь.

Федор тихо рассмеялся, стиснул хрупкое тело в своих медвежьих объятиях и расслабился. Правда, одна мысль не давала ему покоя.

— Вик? — тихо позвал Федька.

— Ммм?

— Вик, ты сказала, я слышал, — прошептал Федор, — Сказала, что…

— Да, — выдохнула Вика.

— То есть…

— Да.

— А уверена?

— Да.

— Ты теперь просто обязана сделать из меня порядочного семьянина.

— Да.

— В пару дней уложимся.

— Нет.

— А сколько? Вик, я ж не смогу без тебя! А, Колючка? И суток не выдержу. Веришь?

— Да. Два месяца.

— Два? Вик, убиваешь просто.

— Два месяца, и я хочу ресторан, гостей и белое платье.

— Вик, я сдохну за этот срок.

— Я перееду к тебе.

— Два месяца, так два мясца.

— Да. Дай поспать.

— Спи, кнопка.

Федька улыбался, поглаживая девушку по спине, затылку, шее. Укрыл их тела одеялом и лежал, глядя в потолок.

— Вик, я тебя очень люблю.

— Знаю. Дай поспать.

Федор только улыбнулся. Нет, он точно знал, нет на земле человека счастливее его.

22

— Федь, пойдем танцевать! — Виктория Яковлевна была жуть как хороша в облегающем платье, длиной чуть выше колен.

— Вик, у меня две ноги левые, — повинился парень, с улыбкой глядя в смеющиеся карие глаза.

— Федька, ну, пошли! — не унималась Вика, подпрыгивая в такт веселой музыке.

— Викуль, я там половину народа на танцполе передавлю, — хмыкнул Федор, — Ты беги. Я отсюда посмотрю.

Вика, смешно надув губки, все же решила оставить парня в покое и вернуться к танцующему народу.

— И кто же т-т-так целует? — проворчал он, и рукой обхватил затылок, прижался к губам и оставил жаркий горячий поцелуй, — Вот т-т-теперь беги.

Виктория Яковлевна ускакала, задорно отбивая ритм ножками, а Федор пригубил вискаря из стакана, провожая ее взглядом.