Колючка и богатырь

Спустя долгих шесть минут в дверном проеме появились врачи «скорой». Отодвинули девушку, вот-вот готовую сорваться на истерику, и засуетились вокруг пострадавшего."

"Ящер осторожно обнял дочь, прижал к себе. Виктория отца в ответ не обняла. Стояла, свесив руки вдоль тела, и не сводила глаз с лежащего не полу парня.

— Пап, зачем ты так? — тихо прошептала Вика.

— Маленькая моя, — вздохнул Ящер, — Я, правда, не предполагал даже.

— Я никогда не прощу, если с ним… если он… — пообещала девушка.

— Бог с Вами, милейшая, — проговорил врач, — Спит он.

Виктория порывисто обняла отца, и щекой к его пиджаку прижалась.

— Пообещай, что по голове его больше бить не станешь, пап, — попросила Вика, и не удержалась, разрыдалась, некрасиво шмыгая носом и ни грамма не заморачиваясь по этому поводу.

14

Федька проснулся, но глаза открывать не рискнул. Это сколько нужно было выпить, чтобы голова начала болеть уже во сне?

— Ох, что ж я маленьким не сдох, — пробормотал Федя, и перевалился на другой бок.

Подушка пахла изумительно. Женскими легкими цветочными духами и почему-то ирисками.

— Твою же Бога душу мать! — пробормотал парень, — Допился до глюков. Мо-ло-ток!

Федор ни минуты не сомневался, что дивный аромат Виктории Яковлевны ему всего лишь чудится. Парень открыл глаза. Яркий свет резанул и на секунду ослепил. А когда зрение вернулось в норму, Федька расплылся в широченной улыбке.

На самом краешке постели, на которой Федор с трудом помещался, скромно сидела девушка.

Виктория, по-домашнему милая, в спортивных брючках, облегающей футболке и разноцветных полосатых носках, внимательно смотрела на парня.

— Как ты? — тихо спросила девушка.

— Перепил, — поморщился парень, — В остальном п-п-порядок.

— Федь, ты всё помнишь? — спросила Вика.

— Так, — задумался Федька, — Утро помню.

— Как голова? — спросила Вика.

Федя только неопределенно качнул головой. А потом едва заметно улыбнулся.

— Иди сюда, — попросил он, и Вика придвинулась ближе.

Федька руками подтянул девушку к себе ближе, и, все еще лежа, прижал свою голову к ее бедру.

— Так г-г-гораздо лучше, — изрек Федька приглушенным голосом.