Колючка и богатырь

Дыхание, рваное и сбившееся, а губы хрипло шептали:

— Люблю тебя, моя кнопка, моя девочка, моя малышка, моя… моя… моя…

Движения становились рваными, неистовыми, но вместе с тем тягуче нежными и медлительными, словно отдаляя момент освобождения.

— Вика! — стонет богатырь, чувствуя, что не смог сдержаться, улетел раньше, первый. Но не успел ничего сделать, как Вика затрепетала и протяжно выдохнула «Феденька!».

Ноги не держали, и пришлось рухнуть на пол, прямо там, где стояли. Крепкие руки развернули хрупкое девичье тело и уложили поверх себя.

— Нет, скажем Заразе, что костюмчик еще не отдадим, — выдохнула обессиленно Виктория Яковлевна, лежа на полу гостиной поверх тела своего богатыря, — Такая вещь полезная в домашнем хозяйстве. Самим пригодится. Давай оставим?

— Как скажешь, — лениво ответил Федор, лежа с закрытыми глазами, — Думаю, н-н-нужно и тебе костюмчик справить. Для разнообразия.

Вика только тихо рассмеялась.

30

— Федь? — тихо позвала Виктория, отвлекаясь от списка приглашенных на их свадьбу, — Правда думаешь, что мой выбор подружки — не плохая идея?

Молодые люди сидели на уютной кухне городской квартиры, в которой решили жить до свадьбы, пока их дом перестраивается деятельным батей — Ящером.

— А что с ней н-н-не так? — поинтересовался Федор, что-то высматривая на экране ноутбука, — Ноги две, руки т-т-тоже, и голова, как ни странно, одна.

— Не знаю, Федь, она согласилась.

— А что плохого? — Федька хмурился, что-то вычитывая и явно был недоволен, — Подумаешь, негритянка.

— Во-первых, она мулатка, — поправила жениха Вика, — А во-вторых, я не о цвете кожи. Ей семнадцать всего. Как думаешь, не рано ребенку в подружках невесты ходить? Просто Машка еще младше, а кого-то чужого брать не хочу.

— Ну семнадцать — не семь, — утешил Федор, и перевел взгляд на часы, — Ты п-п-просила напомнить, что в т-т-три у нас урок.

— Аааа! Ты чего так поздно напомнил? Блин, Федька, быстро собираемся! — Виктория подскочила на ноги, и помчалась в спальню, — Федька, не забудь свадебные туфли! Лика терпеть не может, когда по ее паркету шастают в уличной обуви.

— Да помню, я помню, — вздохнул парень, закрывая ноутбук, — Не паникуй, кнопка, успеем мы.

— Федя! Уже половина! — из спальни выскочила Виктория Яковлевна, торопливо засовывая руки в рукава свитера, — А еще ехать.