Хулиган. Его тихоня

Мрачный цвет, раздвижные ворота, через которые с легкостью мог проехать грузовик, ржавая, как и весь забор, калитка, фонарь, висевший над воротами, часто мерцающий, громко жужжащий и делающий обстановку еще более жуткой.

— Я кое о чем подумал, — заговорил Леша и мой взгляд вернулся к нему. — Я уже многое рассказал тебе о себе. Даже о своей семьей.

— Ну, да… — я замялась, не понимая, к чему он клонил.

— И однажды ты сказала Дане, что хотела бы, чтобы я впустил тебя в свою жизнь, — он взял мою руку и сжал ее. — И я решил впустить тебя, Ксюша.

От дурного предчувствия волоски на моих руках встали дыбом.

Эти слова должны были прозвучать как музыка для моих ушей.

Но почему мое сердце бешено колотилось о грудную клетку?

Почему мне было так страшно?

Он не стал дожидаться ответа, вместо этого он потянул меня к складу и распахнул ржавую ограду. Внутри были припаркованы машины. Среди них была машина Черепа и незнакомый мне грузовик.

Проблеск света пробился из щелки металлической двери, ведущей внутрь склада.

"Это был мужской приглушенный, низкий и угрожающий голос.

Я не могла разобрать, что он говорил.

Но потом я услышала крик.

Крик боли.

Я отпрянула назад и выдернула руку из хватки Леши. Он обернулся и его брови сошлись вместе.

— В чем дело? — спросил он.

— Ч-что это б-было?! — заикалась я, пока мое сердце стучало как отбойный молоток.

Он склонил голову набок.

— О чем ты?

— Этот крик! — прошептала я в панике.

Уголок его рта дернулся.

— А, ты об этом. Думаю, они начинали без нас.

Кто начал?

Что начали?

Что значит “без нас”?

И почему он был так беспечен по этому поводу?

Болезненное предчувствие скрутило мой желудок, когда я посмотрела на него.

На складе, куда меня вел Леша, только что кричал человек, словно его подвергали жутким пыткам. И несмотря на это он был спокоен. Слишком спокоен. Он даже улыбался!

Почему он не паниковал, как я?

— Ты не идешь? — спросил он, кивнув в сторону склада.

Это было странно.

Он вел себя странно.

— Леша… — я бросила взгляд на дверь, пытаясь придать своему паническому состоянию хоть какое-то подобие спокойствия. — Леша, я-я…

— Глаза, Ксюша.

Мой взгляд вернулся к нему.

— Ты мне доверяешь?

О Боже.

С ужасом я смотрела в его глаза и чувствовала, как напрягалось мое тело.

О Боже…

Когда он спросил, доверяю ли я ему, внутри меня что-то щелкнуло и проснулось.