Хулиган. Его тихоня

Глаза Леши были закрыты и он был так слаб, что отцу пришлось почти на руках вынести его из дома. Я последовала за ними к машине, припаркованной рядом с Лешиной, и забралась рядом с ним на заднее сиденье. Пока его отец звонил в больницу, рассказывал диспетчеру ситуацию и вел машину, я сжимала руку Леши, пытаясь успокоить себя. Он все еще издавал эти жуткие хрипы, но дышал уже намного реже.

Наконец мы добрались до больницы. Сергей Владимирович сразу же выскочил из машины, успел открыть дверь и вытащить Лешу, как из больницы выскочила бригада людей с белых халатах с каталкой.

Дыши, Леша…

Пожалуйста, дыши!

Медсестра преградила мне путь и я оказалась в объятия Сергея Владимировича, который сдерживал меня от порыва наплевать на все и броситься вслед за удаляющимся Лешей. Каталку с ним прокатили за двойные двери и скрыли от моих глаз.

Я сделала глубокий вдох, втягивая страх и выпуская боль на выдохе.

Дыши, только дыши!

32.2. Невыносимое ожидание

Я сидела на скамье, сцепив руки, и смотрела на часы на стене.

С ним все будет в порядке, с Лешей все будет хорошо — как мантру проговаривала я про себя.

Сергей Владимирович отправился на поиски врача после целого часа, проведенного в приемной. И как же мне было жаль, что я не могла пойти вместе с ним. Тогда мне не пришлось бы сидеть здесь, ничего не зная и изнывая от беспокойства.

Прошло еще полчаса. Я смотрела на часы и продолжала молиться.

— Ксюша.

Я вскочила на ноги, когда вернулся Сергей Владимирович. У него было настолько мрачное выражение лица, что у меня сжалось сердце и со свистом ухнуло в самый низ.

— К-как Леша? — спросила я, затаив дыхание.

— С ним все в порядке. Он останется здесь под наблюдением на несколько дней."

"Слезы навернулись мне на глаза, когда на меня нахлынуло неимоверное облегчение.

— Слава Богу, — выдохнула я со всхлипом.

— Слава Богу, — шепотом повторил за мной его отец.

Он наблюдал за мной какое-то мгновение, а затем заключил в свои поддерживающие объятья. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Когда мне удалось перестать плакать, я отстранилась от него и вытерла лицо от слез руками.

— Уже поздно, Ксюша, — сказал мне Сергей Владимирович. — Я отвезу тебя домой.

— Могу я… — я стушевалась.