Княжич варяжский

— Его звали — Бирнир Бесстрашный…

Они расположились на ночлег в селении, устроенном в начале волока, ведущего к Днепру.

Места хватило всем. И прием варягам был устроен по высшему разряду. Волочане постарались. Варяги заплатили новгородским скобяным товаром. Их кузнец такое делать не умел.

— Бирнир Бесстрашный, — Дёрруд погладил льнувшую к нему девку, приложился к кувшину, поставил его на войлок.

Пиво было неплохое. Из Смоленска, кстати.

— Бирнир был воином Одина, — сообщил Убийца.

Ну надо же. Везде берсерки.

Сергей подумал.

Машег сказал вслух.

— И не просто берсерк, — уточнил Убийца, — а вожак берсерков Сигурда Рагнарсона. Слыхали о таком?

Сергей слыхал. Нурманы тоже.

Дёрруд поднял с войлока кувшинчик, потряс. Не удовлетворившись результатом, заглянул внутрь, вздохнул. Поглядел на девку. Та помотала головой. Дёрруд еще раз вздохнул. Он тоже знал, что это было последнее пиво, причем не его, а Тейта Болтуна. Болтун уступил его за дирхем вместе с кувшинчиком. За эти деньги можно было купить бочку, а в сезон так даже и две.

Но нынче не сезон. И до Смоленска, где можно разжиться ячменной радостью, — полпоприща зимней дороги.

— Может, медовухи? — предложил Сергей.

Дёрруд мотнул головой, раздавил ни в чем не повинный глиняный кувшинчик и, сбросив напряжение, спокойно продолжил:

— У Сигурда Рагнарсона был доверенный человек, Скульд Крум. Рагнарсон дал ему хирд, чтобы тот отомстил какому-то Сигурдову обидчику. Больше на земле данов не видели ни Скульда, ни этого хирда.

— А при чем здесь Бирнир? — нетерпеливо бросил Машег, вынимая из запасного колчана очередную «пачку» стрел.

Сергей обратил внимание, насколько точные, неторопливые движения рук хузарина не гармонируют с его отрывистым резким голосом.

— Бирнир со своей стаей тоже пошел со Скульдом, — сказал Дёрруд. — И тоже пропал. Его родня после этого обеднела. Потому что Сигурд отнял у них земли на Сконе, которые подарил Бирниру. Я знаю об этом точно, потому что кое-что от тех земель досталось моему деду. А еще, — продолжал Убийца, — вместе с Бирниром пропал и родовой меч.

О нем мне тоже мой отец рассказывал. Мол, из-за него и Бирнир пропасть мог. Проклятие на нем было: превращал своего хозяина в непобедимого воина. Ни один щит, ни одна броня перед ним устоять не могли. И ни один другой меч не мог поразить хозяина, пока меч у него в руке. Даже имя помню: Безымянный. Потому что в нем, говорят, жила душа воина, отказавшегося от имени.

— Душа воина? А такие бывают? — с восхищением проговорил Машег.