Княжич варяжский

Получилось так себе. В сравнении с мишкой.

Ладно. Попробуем по-другому.

Сергей вдохнул поглубже… И завыл по-варяжски. Вот теперь хорошо. Сказывалась практика. Тем более что клич подхватили еще несколько глоток.

Медведь, шумно вздохнув, полез наружу.

«Точно, молодой, — подумал Сергей. — Лета три ему максимум». Хотя и такой опасен. Тот шатун, что напал когда-то на них с Колхульдой, был раза в полтора мельче.

В бой косолапый не рвался. Люди с оружием, да еще в таком количестве, его смущали.

Сергей сделал несколько шагов вперед, поднял руки еще выше.

Медведь выдвинулся на пару метров. Снова зарычал. Уже громче и яростнее. Пугал.

— Дерись, мохнатый! — крикнул ему Сергей. — Давай! Один на один!

Медведь рыкнул и наконец сделал то, чего добивался Сергей: встал на задние лапы.

Сергей несколько раз резко взмахнул мечом.

Мишка замахал лапами, разинул пасть. А потом взял и сел на задницу.

Хороший зверь. Упитанный. И добродушный. И молодой. Жалко убивать такого. Но репутация требует.

Метра четыре между ними. Для мишки — один бросок. Меньше секунды. Но — сидит.

Сергей вынул из чехла на поясе нож. Примерился и метнул. Медведь отбил. Неудивительно. Они лососей на перекате из воздуха вынимают.

Отбил, но, видно, неудачно. Ножик острый. Лапку порезал. И этого хватило.

Зверь бросился вперед. Очень быстро. А лапу — цапнуть! — выбросил еще быстрее…

Только Сергей не лосось.

Уход вправо, из-под удара, которым мишка волку хребет ломает, и один точный укол. На половину длины меча.

И, отпустив меч, сразу уход мишке за спину. Медведь живуч. Даже раненный в сердце, он будет драться. Но если сердце это разрезано пополам, то — недолго.

Так и вышло. Секунд двадцать хаотичного махания лапами, и конец.

Сергей обтер клинок снегом, потом тряпочкой и спрятал в ножны.

— Разберите его здесь, — сказал он. — Мне шкура и печень. Остальное на общий стол.

Новгород. Подворье тысяцкого Людинова конца

— Мальчишка, — проворчал Левота. — Думает, что может на нашем торгу свои цены назначать.

— Он же Дерзкий, — хмыкнул Поджар. — И посадник княжий Прокуй к нему благоволит. И Хвалибор за него стоял.

— Нет более Хвалибора, — буркнул Левота. — Сгинул. И кого, по-твоему, Неревский конец новым тысяцким кричать станет?

— Тебя, старший? — предположил Поджар.

— Меня. А для того что нам надобно?

— Деньги.

Поджар очень хорошо понимал, как устроен Господин Великий Новгород.

— Его человек здесь Прибысл, — сказал он. — Своежира брат.