Княжич варяжский

Скорость от силы километр в час, но больше и не нужно. Иначе как драккар Рёреха сумеет опередить ромеев настолько, чтобы предупредить Кирака со товарищи о том, что к ним движется несметное богатство? И позаботиться о том, чтобы добрые союзники цапон не перестали быть таковыми.

До лагеря цапон ромейские хеландии доползли часа через два. Подходить к берегу не стали. Комит решил дождаться утра. На мель сесть опасался. А еще больше — печенегов. Не доверял он степнякам. В принципе, правильно. Сергей сам им не доверял.

Ну, утром так утром.

Утром Сергея разбудил корабельный бандофор[18].

— Высокочтимый Гимерий просит разделить с ним завтрак.

Ну раз просит, отказываться просто неприлично.

Сергей, надев сапоги, вспрыгнул на борт, окропил речную водичку, умылся из поданного матросом тазика и отправился на корму: делить завтрак."

"Делить было что. И сотрапезники уже приступили к процессу. Комит Гимерий, секретарь Калиний, «кентарх» Лука и капитан хеландия, тоже кентарх.

— Я сойду на берег первым, — сказал он. — Со своими людьми. Хан меня знает, это не опасно. Я представлю вас, и на этом все. — Сергей повернулся к евнуху: — Надеюсь, секретарь, переводить мне не придется, ты же прихватил толмача?

— Конечно, у меня есть переводчик. — Асикрит окунул ладони в чашу, которую поднес ему матрос, и вытер руки предоставленным полотенцем.

— Как знаешь. Если хан на тебя обидится и решит проветрить твои кишки, я вмешиваться не буду. Обещаю.

Проникся.

— Ты помнишь, комит, что моя безопасность — твоя задача?

— Я о ней позабочусь, асикрит Калиний, — холодно произнес комит. — Мои люди будут с тобой… А золото останется на корабле. Так надежней.

Молодец. Правильные выводы сделал из вчерашнего разговора с Сергеем.

— Пусть будет так, — неохотно согласился евнух.

Он тоже понимал: если хочешь двигаться, морковку следует до времени держать подальше от ослиной морды.

— Попа корабельного позови, — велел евнух. — Мы все помолимся Господу, чтобы он помог нам выполнить волю Автократора!

Что ж, помолимся так помолимся. Молиться Сергей умел аж на четырех языках. А ситуации, когда добрые христиане молили Бога о том, чтобы тот помог им порешить других добрых христиан, была для Сергея привычной.