Княжич варяжский

А что тяжеловат для изделия подобного качества, так не зря Сергей сказал, что стоит он золотом по весу. Его собственный леворучный однозначно полегче и поменьше. Значит, что? Значит — уступает. По весу.

— Есть у меня одна мысль, как все устроить, — сказал Сергей, дав возможность Игорю попереживать. Ну как попереживать? Если по выражению лица оценивать, так это были переживания кота, единолично завладевшего кринкой сметаны.

— Да? — рассеянно проговорил Игорь.

— Может, мне двор здесь, на Горе, купить? — сказал Сергей.

Игорь оторвался от созерцания. Глянул… Уже вполне осмысленно. Ну да. Луну с неба — это пожалуйста. А подворье на Горе — это серьезно. Тут действительно все свои, особо приближенные. А как известно, чтобы что-то купить, надо, чтобы кто-то что-то продал. И вряд ли дешево. Наивным князь Игорь не был. Цены знал.

— Только сразу условие: сам куплю, добро? Есть у меня деньги! — с гордостью сообщил Сергей. — Не с пустыми руками от франков вернулся! Довольно еще серебра осталось.

"— Одного серебра, может, и недостаточно, — озвучил очевидное Игорь. — Это Гора. Киев растет, а земли за внутренней стеной не прибавляется. Принудить же кого-то тебе уступить… Даже и не знаю кого.

Ясно, что не знаешь. Сергей уже навел справки. Вся Гора — это или очень уважаемые люди, вроде тех же хузар или ромеев, или Олеговы ближники. Или как у того булгарского купца: наследственное владение еще с тех времен, когда ни Олега, ни Игоря здесь не было.

— Не тревожься об этом, великий князь! — небрежно отмахнулся Сергей.

Острый взгляд — ответом. Нет, не так уж наивен князь Игорь. И первая эйфория уже схлынула. И сам взгляд стал другим. Расчетливым. Не упустил князь возможности поймать наивного белозерского княжича на слове. Хочет тот луну с неба? Пусть берет. Если дотянется.

— Что ж, — с важностью произнес младший киевский князь. — Найдешь того, кто захочет тебе место свое на Горе продать, покупай.

Слово сказано. Княжье слово. Теперь он не отвертится. Такое даже Олегу потом не переиграть.

Сергей рассыпался в благодарностях, напирая на то, что единственное, что им движет, — желание быть поближе к центру великих дел, кои непременно станет вершить князь Игорь.

Так распинался, что у князя, похоже, даже совесть шевельнулась. Вартислав ему — лучший меч мира, а Игорь ему — луну с неба. Гипотетически.