Хозяйка забытой усадьбы

– Мои глаза меня не подводят, – усмехнулся голос, и из темноты коридора выступил высокий, худощавый мужчина. Пожилой, но на звание старика явно не тянувший.

Может, лет пятьдесят-шестьдесят, не больше.

Старым его мог посчитать только кто-то юный, вроде Рамиро.

– Я – Манон Даргуа, ваша соседка. Если я и наследница, то только той развалюхи, что стоит в конце улицы, – попыталась я обратить в шутку промах господина Горганза.

– Ты никогда не задумывалась, почему флаг Хвиссинии коричнево-голубой?

– Нет, – я все еще переминалась с ноги на ногу у порога.

– Цвет глаз в королевской династии. Очень специфический. Голубой и карий. Одновременно. Неужели ты не знала? Раньше очень легко было определить, в ком течет королевская кровь.

Не понимая, к чему ведет рунист, я похолодела.

Цвет глаз… Я вздрогнула и покосилась на зеркало, висящее рядом. Оба карие. Как он узнал?

– Хочешь спросить, как я тебя раскусил? – засмеялся господин Горганз. – Над порогом висит руна истинного зрения. Должен же я знать, кто приходит ко мне в гости.

И он пошел вглубь дома.

Как привязанная, я поплелась за ним.

На кухне было неожиданно светло и уютно. Опустившись на предложенное место, я робко предположила:

– Должно быть, это какое-то совпадение. Я хорошо знаю своих отца и мать…

– Мать, возможно, – согласился рунист. – А вот с отцом, видать, промашка. Или ты юлишь. Не просто же так ты заливаешь в глаза обман-настойку."

"Я окончательно растерялась.

В голове поднялась метель, заволакивающая здравый рассудок. Кусочки общей картины кружились и кружились, никак не складываясь воедино.

А господин Горганз, походя нарушив мое душевное равновесие, как ни в чем не бывало, поставил чайник на горячий камень и достал две чашки.

– Этого не может быть, – выдавила я.

Рунист лишь молча пожал плечами. Мол, как знаешь.

Папа… Он же был ко мне привязан, действительно любил без притворства. Я не могла ошибаться столько лет. Вот Иза меня ненавидела, это я чувствовала.

А мама…

Я была поражена, узнав о ее знакомстве с Ксавье, а сейчас я понимала, что, видимо, истинная жизнь моей матери от меня была скрыта.

– Пей, наследница, – передо мной поставили изящную чашку, от которой шел пар. Аромат циранского чая немного привел меня в себя.

– Пожалуйста, зовите меня просто Манон, – жалобно попросила я.

Я не могла поверить ни в то, что моя мама вела двойную жизнь, ни в то, что я королевской крови.