Хозяйка забытой усадьбы

Кто-то помнит, в чем заключается ритуал? Я вот припоминаю только самую пугающую часть, и, сдается мне, не в ней ключ к выживанию.

Силы небесные!

Я и так боялась до смерти и была готова в любой момент дрогнуть, а Сангриено не запугивал еще сильнее.

– Меч и не нужен, как ты помнишь. С кинжалом справится, – злился рунист. – Щенок, ты приходил ко мне спрашивал, к чему приведут твои решения. И я тебе ответил. Ты же говорил, что готов к жертвам? Так вот они. Легко управлять провинцией в мирное время, когда все твои проблемы неурожай свеклы и увеличение налогов.

Я робко положила пальцы на плечо Рина.

– Если… если соседи не успеют прийти нам на помощь, сколько человек погибнет? – спросила его я.

Сангриено резко обернулся ко мне. Желваки играли на скулах, в глазах отчаяние, губы упрямо сжаты.

– Рин, ты сможешь с этим жить? – шмыгнула я носом. – Если мы даже не попытаемся?

– Рыжая… – вырвался у него стон.

– Я не смогу, – призналась я. – Это слишком большая ответственность. Если я смогу повторить то, что делали прошлые короли, и Форталезас получит защиту на время осады, есть шанс, что из столицы смогут отозвать войска или что мы дождемся подмоги. Если нет… – я попыталась сглотнуть, но в горле пересохло, – мне хотя бы будет нестыдно умирать…

На последнем слове Сангриено схватил меня за плечи и прижал к себе. Длинное витиеватое ругательство на языке Королевства, поражая меня в самое сердце, поведало мне о том, какая невыносимая, противная и… любимая.

– Мортензи, – бросил через плечо Рин, – ты за главного.

– Ты…?

– Да, я пойду с Манон, – отрезал Сангриено.

– Это плохая идея, – предупредил господин Горганз. – Ты сойдешь там с ума.

– Я быстрее здесь свихнусь, не зная, что с ней.

Беранже, который отмалчивался во время спора, крякнул:

– Не думал, что доживу до такого. Мне и одного переворота хватило. Слушай меня, королева, чтоб тебя… Три ловушки, два испытания и клятва. Ты должна проявить королевские качества, показать себя достойной.

Вот тут мне сделалось по-настоящему страшно.

Никакой королевой я себя не чувствовала, когда во мне не говорила кровь.

– А поточнее? – надавил на мэтра Рин.

– Поточнее нету, – вызверился Беранже.