Хорошая девочка, дурная кровь

Вот снимок Робина Кейна, передающего деньги Хоуи в обмен на бумажный пакет… Однако Пиппу интересовало другое: фотографии, снятые за несколько минут до этого."

"Хоуи Бауэрс стоит у забора. Кто-то выходит из тени ему навстречу и отдает конверт с деньгами, только ничего не получает взамен. У мужчины в бежевом пальто короткие каштановые волосы, короче, чем сейчас. Щеки раскраснелись.

Стэнли Форбс.

Конечно, люди на фотографиях не двигались, но снимки запечатлели их с открытыми губами, и Пиппа почти наизусть помнила подслушанный семь месяцев назад разговор.

«Сегодня последний раз. Понял? – со злостью произнес Стэнли. – И больше не проси; денег у меня нет».

Хоуи говорил намного тише, и все же Пиппа готова была поклясться, что он сказал что-то вроде: «Но если не заплатишь, я все расскажу».

Стэнли сердито посмотрел на него и отрезал: «Не посмеешь!»

Пиппа запечатлела мгновение, когда Стэнли, полный отчаяния и гнева, приближается к Хоуи.

Теперь она знала почему.

Рави и Коннор молча наблюдали за погрузившейся в воспоминания Пиппой. Наконец она повернулась к ним.

– Ну? – спросил Рави.

– Я знаю, кто Ребенок Брансуика. Это Стэнли Форбс.

Глава тридцать восьмая

Сидели молча. У Пиппы едва ощутимо шумело в ушах.

Все говорило в пользу того, что Стэнли Форбс – Ребенок Брансуика.

Четыре года назад, в напечатанной в «Килтон мейл» статье, посвященной ценам на недвижимость, Стэнли упомянул, что ему двадцать пять лет.

И кое-что еще…

– Он не всегда отзывается на свое имя. В прошлое воскресенье я была в редакции, позвала его: «Стэнли», а он даже не заметил. Коллеги говорят, что с ним это постоянно: то слышит, то не слышит. Так, может, как раз потому и не отзывается, что имя у него новое, не привык?

Слишком много совпадений, такое на случайность не спишешь. Стэнли Форбс и есть Ребенок Брансуика.

– И что же это значит? – недоумевал Коннор.