Хочу тебя в долг

Заскучать не успеешь. Будешь учить мой язык. Я подобрал человека для этих целей. Объяснит тебе нашу культуру, обычаи, традиции. Как вернемся — начнешь занятия. Тогда и про одежду понятнее станет.

— Хочешь в паранджу меня нарядить? — бледнеет.

А это идея. Умница она. Без учебы главное усвоила.

Паранджа. Или хиджаб? Так и на улицу согласен выпускать. Иногда. Но вообще буду держать взаперти. Моя. Никто не посягнет. Не тронет. Даже взглядом не коснется.

— Прошу, не нужно, — стрекочет она. — Амир, пожалуйста. Это ведь безумие.

— Раздевайся, — обрываю поток.

— Ты же хотел видеть на мне больше одежды, — она пытается пошутить, даже улыбку выдавливает, но под моим взглядом быстро приходит в себя и выполняет приказ.

Повторять не приходится. Девчонка стягивает свитер. Расстегивает джинсы. Действует быстро. Лихорадочно. Торопится. Спешит подчиниться. Боится разозлить.

— Белье оставь, — говорю и пожираю ее полуголое тело глазами.

Грудь вздымается. Часто-часто. Так трясется, что скоро выпрыгнет из лифона, выскочит из кружевных чашек. Маленькая, а ладная. Тянет потрогать, помять, выкрутить соски. Выпускать из пальцев не хочется. Высший сорт.

Трусы обычные. Белые. Хлопковые. Закрытые. Короче, скромные очень. Не разврат, не из веревок. А у меня пах горит. Похоть яйца дерет.

Знаю, она мокрая. Готовая уже. Без разогрева. Течет, когда я рядом. Краснеет, смущается, стыдится. Но течет.

Я эти тряпки сам срывать буду. Раздирать. Треск ткани заводит. Будоражит. Дразнит. Подстегивает. Когда оголяю свою собственность. Свою женщину. Любовницу.

Бля, ну и жесть в башке разыгралась. Оголодал по девчонке. Зайчонке. Оголодал и одурел. Непривычно это. Дико. Хотеть одну. Трахать одну. Одержимо. Остервенело. Вгонять до спазмов. До судорог пробивать. Раз за разом ее заваливать, подминать под себя, раскатывать по постели.

— Раком встала, — бросаю. — На колени. На край кровати.

— Ч-что? — всхлипывает.

Назад отступает. Сгибается. Сутулит спину, будто прикрыться пытается.

Вижу, как у нее ноги подгибаются. Пугливая. Зайка же.

— Жопой ко мне, — рявкаю. — Сиськами в матрас.

— Амир… — протягивает, точно с обидой.

Член штаны рвет. Просто от того, как девчонка мое имя выпаливает. И про боль забываю, и про раны.