Караваль

Ей не хотелось, что он видел ее плачущей, но, похоже, скрывать эмоции было уже поздно.

Хулиан огляделся по сторонам в поисках угрозы и, убедившись, что она мнимая, явно огорчился. Вот еще – застать Скарлетт рыдающей от избытка чувств, а не от реальной опасности! Мучительно пытаясь придумать, что сказать, он наконец выдавил из себя:

– Мне показалось, я что-то слышал.

– И что же ты слышал? Нельзя вот так запросто сюда врываться! Уходи! Я еще не переоделась.

Но вместо того чтобы уйти, Хулиан тихо прикрыл дверь.

– Малинка, не стоит из-за меня плакать.

– Умерь свое самомнение, я плачу вовсе не из-за тебя! Других причин хватает: моя сестра пропала, отец выследил, а Данте мертв.

Хулиану, по крайней мере, хватило учтивости притвориться пристыженным, но из комнаты он так и не вышел. Он осторожно сел на кровать, и матрас прогнулся под его весом. По щекам Скарлетт тем временем скатилось еще несколько жарких соленых капель.

– Не трогай меня. – Скарлетт отстранилась.

– Что ж, я заслужил подобное обращение. – Он убрал руку и отодвинулся подальше, к противоположному краю кровати. – Не следовало мне ни лгать, ни привозить тебя на остров против твоей воли.

– Тебе вообще не следовало приводить нас сюда, – огрызнулась Скарлетт.

– Телла, так или иначе, нашла бы способ попасть на Караваль, с моей помощью или без нее.

– По-твоему, это оправдание? Звучит неубедительно.

– Я не сожалею о том, что исполнил желание твоей сестры, – осторожно ответил Хулиан. – Потому что, как по мне, люди должны иметь свободу выбора. Однако мне в самом деле жаль, что пришлось говорить тебе неправду.

Он ненадолго замолчал, а когда снова посмотрел на нее, его теплые карие глаза показались ей куда мягче обыкновенного, как будто он хотел показать ей то, что обычно скрывалось в их глубине.

– Я понимаю, что не заслуживаю еще одного шанса, но ты ведь сама говорила, что я мог бы быть хорошим человеком. До сих пор, Малинка, я не замечал за собой никаких положительных качеств. Я грубиян и лжец и иногда совершаю ужасные поступки.