Караваль

Некоторое время они шли молча, пока, наконец, она не набралась смелости сказать:

– Знаешь, ты не виноват в том, что случилось с твоей сестрой.

На долю мгновения, тонкого и хрупкого, как растянутая паутинка, были слышны только волны вдалеке и шорох ботинок Хулиана по песку. Затем он спросил:

– Разве ты не винишь себя, когда отец бьет твою сестру? – Его слова были тихими, как шепот, но больно ранили Скарлетт, напоминая обо всех тех случаях, когда она подводила Теллу.

Хулиан остановился и медленно повернулся к ней лицом.

– Во всем виноват твой отец, – сказал он.

– Ничего-то ты не понимаешь, – возразила Скарлетт. – Всякий раз, когда он причиняет боль моей сестре, это происходит потому, что я провинилась. Потому что не смогла…

– Помогите! – Крик ворвался в их разговор, подобно порыву ветра. – Пожалуйста! – Скарлетт был отлично знаком этот голос, сорвавшийся на визг.

– Телла? – она бросилась бежать, взметывая ногами облачка розового песка.

– Нет! – попытался предостеречь Хулиан. – Это не твоя сестра.

Но Скарлетт его уже не слушала.

– Да стой же!

Хулиан обхватил Скарлетт рукой за талию и оттащил от обрыва, которым резко заканчивалась дорожка – лишь горстка песка просыпалась в пенистую синевато-зеленую воду, бурлящую у подножия высокого утеса.

Скарлетт шумно выдохнула. Щеки Хулиана раскраснелись, а руки дрожали, но он продолжал удерживать ее.

– С тобой все…

Окончание фразы потонуло в злобном смехе, прилетевшем прямиком из ночных кошмаров. Он лился из крошечных ртов, вдруг появившихся в стенах.

«Это была всего лишь еще одна злая шутка туннелей, чтобы свести нас с ума», – сказала себе Скарлетт.

– Малинка, идем дальше.

Хулиан нежно коснулся ее бедра, возвращая на более безопасный путь, в то время как туннели продолжали хихикать, выдавая искаженную пародию на мелодичный смех Теллы.