Подкидыш для бывшего босса

— Если кто-то снова решит, что меня можно обмануть?

Я замираю на месте.

Максим замечает меня и сворачивает разговор.

Боже… к горлу снова подступает ком.

Не могу видеть его. Домашние штаны низкой посадки… майка, что не оставляет простора воображению. Господи! Лучше бы он был одет!

— Даша? — Максим прищуривается и очень внимательно смотрит на меня, видимо, стараясь понять по моему выражению лица, какую часть разговора я успела услышать.

Сцепив зубы, гордо прохожу мимо него к холодильнику.

Да, босс, я слышала достаточно.

Не знаю, с кем он обсуждал «обманщицу-Дашу», но мне это и неважно. Я и так прекрасно знаю, что он обо мне думает.

— Ты что не спишь? — он не уходит, а продолжает стоять очень близко ко мне.

— Надо Дарише смесь сделать. Она не может уснуть.

Открываю ящик в который мы с Ольгой поставили упаковки смеси.

— Давай я помогу, — не дожидаясь ответа, Макс забирает у меня банку и берёт бутылку с сушилки.

Отмеряет нужное количество, накладывает.

Смотрю за процессом как заворожённая.

— Хочешь, я с ней посплю? — спрашивает он, размешивая белые комки.

— Нет, спасибо, — я отворачиваюсь. Почему-то сейчас, когда мой бывший одет в домашнюю одежду, он кажется таким родным, что в сердце начинает щемить.

— Даш, — Макс берёт меня за запястье. — Оставайся завтра дома. На работе без тебя справимся.

Его прикосновения заставляют кожу покрыться мурашками.

— Нет, — я забираю руку и делаю шаг назад. — Спасибо, но не нужно.

Макс шагает ближе.

— Почему? — его яркие глаза блестят в приглушённом свете бра.

— Не надо, Черкасов, правда, — я зло усмехаюсь. — Одинокие мамы не могут позволить себе выходной, понимаешь? Особенно, когда кредиторы им постоянно угрожают!

Я выпаливаю всё это на одном дыхании. Снова отступаю к двери.

Выражение его лица меняется. На скулах проступают желваки.

— Зачем ты так?

— Как, Максим Леонидович? — саркастично продолжаю я. — Вы уж определитесь! А то подчинённая не понимает, чего вы от неё хотите! То денег вернуть просите, то выходной предлагаете! — эмоции, давно копившиеся внутри начинают выходить из берегов.

— Я не собираюсь тебя увольнять! — цедит он сквозь плотно сжатые зубы. — Прекрати эту истерику!

Истерику? Он шутит?

— А то что? — я вырываю из его рук бутылочку со смесью.