Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Мне не терпится его испробовать, но давай сначала присядем, пока готовится обед. А ты, Адхербал, сходи на кухню и вернись, когда обед будет готов.

Я удивился, ведь это вполне мог сделать какой-нибудь слуга. Но потом до меня дошло: царь хотел поговорить со мной наедине.

Адхербал, чуть поклонившись, вышел, а Массинисса показал на кресло, обитое бархатом, подождал, пока я сяду, и уселся напротив меня в такое же. Я попытался подсчитать, сколько же ему лет. Во время Второй Пунической, насколько я помнил, ему было около тридцати, значит, сейчас ему должно быть порядка девяноста[32].

На столе стояли такие же, как в моей комнате, кувшин, глиняные чашки и тарелка с теми же виноградом и финиками. Царь лично налил сначала мне, потом себе, пододвинул ко мне тарелку и спросил:

– Как была ваша дорога, Никола?

– Хорошо, великий царь. А особенно понравились бани в Мадауре.

– Надеюсь, наши тебе понравятся еще больше. Скажу честно, я очень рад тебя видеть.

Я смутился – не ожидал столь теплого приема.

А Массинисса продолжал:

– Так, значит, ты и есть тот самый спаситель города, про которого мне докладывали.

– Разбил, великий царь, не я, я лишь помог по мере своих сил тем, кто это сделал. И не знаю, почему именно меня назначили спасителем."

"– Друг мой, ты знаешь, когда мы получили Кыртан и другие города, мы не принесли своих богов, а стали поклоняться тем, чьи храмы там уже находились. В Кыртане главный храм построен в честь Баал-Хаммона.

Я утвердительно кивнул.

– Но прежде, чем она смогла уничтожить пшеницу, с неба спустилась птица и набросилась на саранчу. И другие птицы, увидев, как она это делает, тоже напали на насекомых, и саранча, не успев причинить большого вреда, была поклевана. А потом он услышал голос: «Придут римляне, чтобы уничтожить Карфаген.